Книга Последнее дело майора Чистова, страница 99 – Евгений Водолазкин

Майор улыбнулся: – Именно с них я прошу начинать всякий обыск. Когда через некоторое время Галина решила проверить, всё ли благополучно с «Макаровом», в бачке его уже не было. Если обнаружение пистолета вызвало у Галины недоумение, то его пропажа стала уже причиной для тревоги. Из дальнего места хранения, каковым можно считать бачок, пистолет переместили куда-то поближе. Кто, в самом деле, мог его взять? Только Григорий. Но главный вопрос состоял в другом. Если пистолет хранится дома, значит, он предназначен, так сказать, для домашнего употребления. Домашних (кроме, естественно, владельца оружия) было всего двое: Галя и Гоша. Было задуматься о чем. Кого, интересно, Гриша выбрал – его или ее? Или обоих сразу? Понятно, что задавать такие вопросы мужу она сочла неправильным. Молчание о пистолете продолжалось, и это подогрело ситуацию еще на несколько градусов, хотя казалось, что больше ей греться некуда. Молчание, которое также имеет свои степени, сменилось еще большим молчанием. Теперь уже каждый боялся, что другой заговорит и тем самым собьет накал происходящего. Разрядит обстановку – в самом огнестрельном смысле этого слова. В один из дней Галя рассказала о «Макарове» Гоше. Он воспринял всё очень серьезно. Сказал, что так оставлять это нельзя. Что всё опаснее, чем она думает. В попытке осмыслить пережитое Галина задается вопросом: в чем причина событий? Событий вообще. В несобытиях? Что было в ее жизни такого, что в конечном счете привело к гибели мужа? Цепочку причин можно вести сколь угодно далеко в глубь времени. Галина начинает с гибели любимого брата Дениса. Брата, называвшего химическую завивку возлюбленной кудряшками. Почему-то именно они вызывали у Дениса наибольшее умиление. Если бы не погиб Денис, возможно, жизнь ее пошла бы по другому, более благополучному руслу. Не пустилась бы она во все тяжкие, не вышла бы замуж за Григория, вышла бы за кого-нибудь другого, и жизнь ее протекала бы в любви, а не в ненависти, и не пришлось бы ей думать о пистолете Макарова. Свой рассказ Галина завершает предположением, что всё описанное приводит к одному-единственному выводу: Григория убила она… Но она не убивала. Бабик Галине вспоминается сон, который Бабик рассказывала в их последнюю встречу. Бабушка спросила у Дениса, как так происходит, что, вот, сидят люди под абажуром, играют в лото, переговариваются. Присказки, там, разные вспоминают… Точнее, так: на всякий мыслимый случай есть у них своя присказка. Даже на случай смерти. И вот такой, короче говоря, маленький мир, и абажур опять-таки… Так в чем вопрос? На губах Дениса мерцает улыбка. Бабушка разводит руками. Куда этот мир девается? Не то… Почему этот мир исчезает, после того как он уже был? Она не может даже толком спросить, никто не может… Ну, куда из уютного мира уходят беседы? Свет лампы? Сами люди, наконец? Денис продолжает улыбаться. Говорит, что ничего не уходит. Что всё сохраняется – и беседы, и свет лампы… Всё, имеющее отношение к просветлению человека, на строжайшем контроле. Абажуров одних здесь немерено – потому что ни один не пропал. Бабушка тоже улыбается. Говорит, что будут разбираться вместе, когда она прибудет туда . Что она уже на низком старте .

Упоминание о низком старте смешит Галину (представила картинку), она просит Бабика не торопиться. В таких вещах спешка – плохой помощник. Галина пытается ответить на вопрос Бабика, но у нее не получается – в первую очередь за его, вопроса, отсутствием. Как спросить о том, что устроено совсем по-другому? У нас ведь есть только земные слова, которые не приспособлены для тамошних материй. Да и материй ли? Принято считать, что люди будут воскрешены телесно, но из чего будут состоять эти тела? Из каких таких материалов? Из той же, допустим, глины, которая была взята при сотворении Адама? И в каком возрасте эти тела будут воскрешены? Вероятно, будет использован тот неведомый здесь материал, который сумеет отразить все возрасты одновременно, поскольку времени не будет. Конвойный проводит рукой по волосам – от лба к затылку. Бросает быстрый взгляд в зеркало. Там обозначены контуры участников беседы. – А мне, если хотите знать, фиолетово, кого и куда доставлять. Наше дело сопроводительное: получил приказ, и – вперед! Хоть в Рай, хоть в Ад. Пауза. М-да… Не знаешь, как это и назвать. Ну, допустим, в самом общем виде – высказыванием. Интересно, что по поводу названий Бабик писала Денису о том, как они у нас безвкусны. И не только у нас. Мы копируем их, и от этого пошлость усиливается в два с половиной (так в источнике) раза. За годы игры в «Монополию» ей вынужденно пришлось иметь дело с сотнями фирм и, соответственно, с их названиями. Она бы их поменяла – по меньшей мере, в той собственности, что принадлежит ей. Но совладельцы почти всегда против. Смена названия воспринимается как признак нестабильности: если меняешь название – значит, хочешь избавиться от прошлого. Значит, есть что скрывать. Ох, вздыхает Бабик, выводя в письме к Денису строчку за строчкой, и ведь ничего с собой не возьмешь! Ни фабрики, ни яхты, ни даже маленького саквояжа. Голым ты сюда пришел – голым и уйдешь. Денис, ты, милый, прошел через это, а они ведь пока – нет. Всё думают, во что бы им конвертировать свои богатства, чтобы пропустили через небесную таможню. Наивные люди! Впрочем, Бабик честно признаёт, что наивность в какой-то мере свойственна и ей. Недавно у нее в гостях была Галина – так вот, именно в этот день, при Галине, она опростоволосилась. Утром, когда Галина еще спала, пришли Костя и Сережа. Руку ей, значит, подали. Я – Костя. А я – Сережа. Важные, в костюмах, но подчеркнуто демократичные. Назвали Бабика крупным специалистом по управлению собственностью. Сказали, что хотят поговорить. Достали несколько документов и разложили их на столе. Тут вошла Галина, неумытая еще и нечесаная. Даже, возможно, и не проснувшаяся как следует. Спросила Бабика: – Это кто? – Костя и Сережа, – ответила Бабик. – Ценная информация, – Галина повернулась к гостям. – Что вам угодно, господа? Они явно не ожидали встретить здесь кого-то еще – и в ту же минуту перестали быть важными. Стали суетливыми. Костя повторил фразу о том, что Бабик – крупный специалист по собственности, и у них есть для нее уникальное предложение. Перебивая его, Сережа сказал, что Бабику предлагается место директора компании, нужны только ее паспорт и подпись. На этих словах в глазах Галины зажегся недобрый огонь.