Книга Восьмой свидетель, страница 179 – Стив Кавана

Звук, который я услышал, исходил не из дома Джексонов.

Скрипнул механизм совсем другого замка. Открылась входная дверь по соседству, из-за которой показалась женщина лет шестидесяти, облаченная в дорогой на вид домашний халат.

— Что тут, черт возьми, происходит? Я думала, когда Джексоны уедут, здесь все наконец успокоится… Вы уже второй человек, который колотит в эту дверь сегодня вечером. Нельзя ли делать это потише? – недовольно проворчала она.

— Здесь был кто-то еще? – спросил я.

— Ну конечно, только я не смогла толком разглядеть, кто это. Хотя он показался мне знакомым. Как-то вечером я видела его в «Рейнджровере», стоящем на этой улице.

Бейл…

— Что тут произошло? Он внутри? – продолжал я.

— Нет, ушел вместе с няней. Она села в его машину, и они уехали не более пяти минут назад, вон в ту сторону, – сказала соседка, нацелившись пальцем вдоль улицы.

— Лейк, ты можешь открыть эту дверь? – спросил я, но тот уже возился с замком при помощи чего-то маленького и черного, похожего на брелок для ключей, что жужжало и пощелкивало, после чего дверь открылась. Он сунул эту штуковину в карман, бросил: «Я за ними!» и побежал к своей машине.

Соседка подозрительно посмотрела на нас, затем чуть ли не обличающе произнесла:

— Вы адвокат.

— Да, спасибо, мэм. Простите за беспокойство.

Она вернулась в дом, громко хлопнув дверью, а я последовал за Блок в прихожую Джексонов.

В гостиной все выглядело как обычно. А вот в холле и кухне – нет. В кухне я увидел сумку с инструментами.

— Ни к чему без них не прикасайся, – предостерегла меня Блок, протягивая мне пару латексных перчаток, а другую держа в руке. Мы оба натянули их. Я закрыл входную дверь, и Блок сказала, что пойдет наверх, чтобы убедиться, что в доме никого больше нет. Мы оба уже заметили полиэтиленовую пленку, расстеленную на полу в прихожей, и Блок перешагнула через нее по пути к лестнице.

Сначала я изучил сумку с инструментами. Она выглядела совсем новой, как и инструменты, лежащие в ней. Плоская отвертка с длинным стержнем, строительный шпатель, молоток с гвоздодером, небольшой ломик и молоток потяжелее, с массивной головкой и квадратным бойком, – скорей даже небольшая кувалда. Я внимательно осмотрел его. На резиновом покрытии рукояти все еще оставалась магазинная наклейка. На вид он был новехоньким. На гранях стальной головки – ни вмятин, ни даже царапин, но она была чем-то заляпана. Или забрызгана. Не исключено, что и кровью. Может, кровью Эстер Хэнсон.

Блок спустилась по лестнице с пустым стаканом в руках. Я указал на молоток и пятна на нем.

— Похоже, что именно им и убили мать Элисон, – предположила Блок. – Тип примерно такой.

— Что это за стакан? – спросил я.

— Нашла в спальне мальчишки, на ночном столике. Внутри какой-то осадок. Выглядит и пахнет странно, вроде как что-то лекарственное.

— Элисон говорила, что у Томаса была температура и Руби дала ему какое-то средство. Наверное, добавила его в стакан с соком.

На полу перед лестницей был расстелен лист плотного полиэтилена, прижатый с одной стороны ножкой столика и небольшим тяжелым мешочком с чем-то вроде песка или гипса. На мешочке не было ни этикетки производителя, ни наклейки магазина. Остальные углы листа были прилеплены обрывками скотча прямо к плиткам пола. В центре полиэтиленового листа лежала жутковатого вида старая картина. Которая, насколько я знал, была чем-то важна для Руби. По словам Элисон, иногда та завороженно смотрела на нее.