Книга Восьмой свидетель, страница 31 – Стив Кавана

— Я слышал, – сказал Бьюкенен, понизив голос, – что у тебя на днях были кое-какие заморочки?

Желудок у Грея сжался.

— Да так, ничего особенного… Пришлось отпустить задержанного. Глупо вышло, на самом-то деле. У адвоката имелись улики на наших друзей-эвакуаторщиков и мои протоколы задержаний. Он все знал напрожог. И чтобы не дать ему вывалить все это на открытом судебном слушании, пришлось дать задний ход и закрыть дело. Я не хотел выкладывать все это дерьмо на всеобщее обозрение.

— У него были доказательства?

— Целый скоросшиватель документов.

Бьюкенен кивнул.

— Помнишь, что случилось тогда со штрафами за скорость?

Грей кивнул. Почти тридцать его коллег потеряли тогда работу – из-за того, что казалось совершенно мелким подлогом. Это нанесло серьезный финансовый удар по организации Бьюкенена, и несколько копов отправились отбывать срок – те, что за небольшую мзду якобы теряли штрафные квитанции за превышение скорости.

— Помнишь Сайкса и Ковакса? – продолжал Бьюкенен.

Обоим этим людям тоже были предъявлены обвинения в мошенничестве с штрафными квитанциями. Но до суда дело не дошло, поскольку они еще и входили в число «Достойнейших Нью-Йорка».

Больше всего Бьюкенен опасался не конкурирующих преступных группировок – наибольшие опасения вызывали у него те, кого он считал друзьями: полицейские, которые увязли в его организации по самые уши и с самого начала знали, кто ею руководит и как. Потому что копам нельзя садиться в тюрьму. Причем неважно, дадут им всего шесть месяцев за получение взятки или все шесть лет за что-то более серьезное. Тюремный срок для бывшего копа – это смертный приговор. Поэтому в таких случаях они предпочитают пойти на сделку с прокуратурой и сдать своих друзей со всеми потрохами. Это вопрос выживания.

— То, что случилось с Сайксом и Коваксом, – это реально трагедия, – сказал Грей.

— Сам же понимаешь, насколько они были, гм… подавлены.

Смерть и Сайкса, и Ковакса была официально списана на суицид. Оба поперхнулись пулями из своего табельного оружия. У себя дома. В один и тот же вечер. А их пенсии достались женам. Но Грей и прочие копы из организации знали, что случилось на самом деле. Бьюкенен был просто в ужасе от мысли, что Сайкс или Ковакс могут пойти на сделку с ФБР и получить новую жизнь в рамках программы защиты свидетелей – в обмен на показания против него самого, способные разрушить весь этот карточный домик. Поэтому он быстренько позаботился о том, чтобы они так никогда и не проболтались.

— Зачем мне лишняя головная боль?.. Кстати, ты сейчас не чувствуешь себя подавленным из-за этой истории с судом, надеюсь?

— Ни в коем случае. Послушайте, дело было не только во мне. У Флинна могут быть улики на любого из наших, кто получал откаты от буксировки. Он, видать, закорешился с другими эвакуаторными компаниями и притащил с собой по водиле от каждой из них.

— Блин… Просто ненавижу всех этих адвокатишек, – пробурчал Бьюкенен. – Этот парень, он некогда был мошенником. На улице народ-то в курсе… До сих пор его поминают… Кликуха – Эдди-Финт. Я не хочу, чтобы какой-то адвокат защиты путался у меня под ногами с доказательствами, которые могут поставить под угрозу наш бизнес. От эвакуаторщиков, конечно, выхлоп не такой, как с девок или кокса, но какая на хрен разница? Ну тормознем пока с эвакуацией, спишем пару сотен штук на убытки… Это я как-нибудь переживу. Я просто не хочу, чтобы этот козел появлялся в суде и угрожал моим людям. Когда начинает припекать, копы начинают творить всякие глупости. Общаться не с теми людьми. Чувствовать себя… подавленными.