Книга Восьмой свидетель, страница 79 – Стив Кавана

— Джексон это видел? – спросил Лейк.

Я покачал головой.

— Это как-то пригодится для защиты?

— Пока что нет. Могу предположить, что один из номеров в телефоне принадлежит Бретту Бейлу, а другой – Тодду Эллису. У нас есть два альтернативных подозреваемых. Мы как раз собирались присмотреться к этой парочке, когда Блок позвонил Рэймонд. Мне нужно, чтобы вы двое вплотную ими занялись. Копнули как можно глубже, – сказал я.

— Судя по этой эсэмэске, Маргарет Блейкмор играла в очень опасные игры по крайней мере с одним из этих людей. Это сообщение содержит откровенную угрозу. Определенно похоже на мотив.

Подошел официант с нашими напитками. Лейк опять попытался задать ему какой-то вопрос, но он сделал вид, будто прислушивается к чему-то в наушнике телефонной гарнитуры, поплотней прижав ее к уху, и практически убежал от нашего столика.

— Нам нужно поближе познакомиться с Эллисом и Бейлом. Хотя, думаю, стоит подождать, пока мы не получим их показания или расшифровки допросов от Кастро. И уже тогда потрясти их как следует.

— А если ничего не вытряхнется? – спросил Лейк.

— Тогда потрясем посильнее, – сказала Блок.

Поднеся листок бумаги к свету настольной лампы, Руби внимательно обозрела плоды своих трудов.

Все буквы – сплошь заглавные – вроде вышли более-менее одинаковыми по начертанию. Она воспользовалась фломастером, поскольку толстая линия с меньшей вероятностью выдавала индивидуальность ее почерка. Руби пару часов практиковалась на дешевой писчей бумаге, стараясь избавиться от всех косяков. Примерно через пятьдесят листков она полностью освоилась и могла уже воспроизвести нужный абзац так, как будто тот был скопирован на ксероксе.

Вытащив из ящика письменного стола блокнот, Руби невольно бросила взгляд на часы, стоящие на тумбочке в ее спальне. Было уже почти восемь вечера, и руку начинало сводить судорогой. Мама наверняка уже потеряла всякое терпение. Пожалуй, самое время было сделать перерыв, но больно уж хорошо все стало получаться. Надо было наконец закончить с этими письмами.

— Руби! Руби! А у нас есть суп?

Этот голос донесся из гостиной ее маленькой квартирки.

— Сейчас подойду, мам! – откликнулась Руби.

— Спасибо тебе, зайка!

Она оглядела свою спальню. Односпальная кровать была плотно втиснута в левый угол комнаты. Кровать сюда явно не вписывалась, и дверь могла открыться лишь на пару футов, прежде чем стукнуться о раму с матрасом. Но Руби нужен был письменный стол с правой стороны, где имелись электрические розетки и свет из окна. Никаких семейных фотографий. Стены были выкрашены в белый цвет, чтобы комната выглядела посветлее. Рядом с письменным столом – книжный шкаф со считаными книгами на полках. В основном нехудожественными. Кулинария… Уход за домом… Ментальные практики… И целая подборка книг по самопомощи, которые, как давно уже выяснилось, абсолютно ничем не помогли. Над кроватью – одинокий постер.

Она увидела его в магазине подержанных грампластинок, в котором попадались и настоящие редкости, особенно в жанрах «фолк» и «рокабилли», которые были здесь фирменным блюдом. Постер заметно выцвел с одной стороны, как будто очень долго провисел под ярким солнцем. Руби это ничуть не смутило – значит, кому-то еще он настолько нравился, что его выставили на всеобщее обозрение. Руби тоже очень нравился этот плакат. Она могла рассматривать его буквально часами. Точно она не знала, но предполагала, что это один из серии рекламных плакатов «Кадиллака Эльдорадо» восьмидесятых годов. Машина с откинутым верхом выглядела просто как конфетка, но вовсе не это делало постер особенным. За рулем «Кадиллака» сидела женщина – ее светлые волосы развевались на ветру, когда машина мчалась по прямому как стрела шоссе через пустыню.