Книга Восьмой свидетель, страница 91 – Стив Кавана

Через двадцать минут после того, как сотрудники ИТС зашли в дом Алтеи, они вернулись на улицу вместе с ее дядей, тетей, матерью и двумя маленькими кузинами. Фургон был битком набит родней Алтеи, готовый отправиться в какой-то центр временного содержания. Руби не особо хорошо представляла, что происходит после задержания нелегальных иммигрантов. Наверняка ничего хорошего. И вряд ли она когда-нибудь снова увидит кого-то из них.

Алтея стояла на тротуаре, дрожа от страха и потрясения. Руби слишком хорошо понимала, что такое страх. Она не могла сказать, что понимает, что при этом чувствует Алтея, но Алтея была умна, и Руби могла хорошо представить себе, о чем она думает. Почти два года родня Алтеи жила в страхе перед агентами ИТС. Этот страх понемногу рассеялся. Алтея была осторожна, и ни у кого не было причин доносить на них.

Что изменилось в жизни Алтеи?

Ее с позором уволили и обвинили в краже, но полицию вызывать не стали. Несколько дней спустя Алтею навещает Эстер. Сидит в ее квартире, знакомится с родней Алтеи – и буквально на следующий день агенты ИТС стоят перед их дверью.

Страх порождает недоверие. Но даже без малейшей паранойи было бы вполне логично связать визит Эстер с тем, что кто-то внезапно позвонил в иммиграционную службу. По крайней мере, Алтея явно не сможет этого исключить. И наверняка сразу же заподозрит, что именно Эстер отняла у нее родню.

Америка может быть жестокой.

Статуя Свободы, которая гордо высится над одноименным островом, стоит спиной к Нью-Йорку.

Оставив на столике пять долларов – за кофе плюс чаевые, – Руби направилась к метро. Дорога до Хендерсон-стрит заняла сорок пять минут.

Сначала Руби ничего не стала предпринимать. Было еще светло. Она хотела подождать, пока стемнеет. Но не совсем уж допоздна. Если постучать в дверь, когда окончательно сгустится тьма, ее скорей всего попросту не пустят, да и куда больше риск привлечь внимание соседей. В ожидании того момента, когда солнце скроется за зданиями, Руби нарезала круги по кварталу. Наблюдая за окнами домов напротив дома Эстер. Чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ней.

Рюкзак казался слишком тяжелым. Хотя его тяжесть прибавляла уверенности в себе. Спина Руби была уже мокрой от пота, но длинное черное пальто, которое пришлось надеть, скрывало этот факт. Пальто было из дышащей ткани, но в такую жару казалось, будто она залезла в раскаленную печь.

Размеренно шагая, Руби раз за разом повторяла свою речь. Мысленно.

Она сделает в точности то, что сказал ей красный священник.

Эстер Хэнсон жила в трехэтажном здании из бурого кирпича. В квартире над цокольным этажом, отделенной от тротуара лишь несколькими ступеньками. К счастью, свет в квартирах на втором и третьем этажах не горел. Это был действительно приятный район для жизни. И, как и в большинстве подобных мест, здесь мало кто на самом деле жил. Наверняка половина этой улицы оставалась незаселенной – купленной в качестве выгодного вложения средств, где жилье лишь изредка сдавалось в аренду с жесткими требованиями к уборке и уровню заселяющегося контингента.

Это были уже не дома. Это были деньги. Просто огромные кучи денег, и, как правило, если просто оставить их более или менее в покое, эти кучи будут расти сами по себе, так что, когда эти объекты недвижимости вновь окажутся на рынке через семь или десять лет, цены на них подскочат еще сильней и инвесторы смогут с лихвой вернуть вложенные средства.