Книга Белая Бабочка, страница 32 – Уолтер Мосли

— А я умру без тебя, любимая, – сказал я.

— Ну, мне пора, Изи. Ты приедешь за мной в пять?

— Да.

Когда я вышел из дому, Лос-Анджелес словно ждал меня. Видимость была прекрасная – до самых гор на горизонте. Я не стоил этого города, и все-таки он принадлежал мне.

Грегори Джуэл жил в типичном калифорнийском доме. Длинная цепочка белых и зеленых бунгало растянулась по обе стороны улицы. В конце этого ряда из шестнадцати строений стоял одинокий домик. В нем-то и жил Грегори Джуэл. На маленькой бронзовой табличке над звонком было написано «помощник менеджера».

Дверь открыла молодая женщина со светло-коричневой кожей и темными веснушками на широком носу. Улыбка обнажала редкие зубы, но украшала ее. Было ясно, что она часто улыбается, и даже тогда, когда ей грустно. Об этом свидетельствовали заплаканные глаза и морщинки на молодом лице, появившиеся от долгих слез. Ее печальное лицо позволяло догадаться о том, как она будет выглядеть в старости. Грегори повезет, если их брак развалится до этого.

— Да? – Женщина вопросительно посмотрела на меня.

— Грегори Джуэл, – отозвался я грубоватым тоном, поскольку похмелье еще не прошло.

— Нет, сэр. Грегори Джуэла здесь нет.

— Что за глупости, дорогая. Я знаю, что это его дом, но его так отделали, что он не может выйти. Скажите ему, что пришел Изи Роулинз. Ему лучше поговорить со мной, чем с полицией.

Терпеливо выслушав меня, она ответила:

— Извините, мистер, но в этом доме нет Грегори Джуэла.

— Элла! – позвали ее из дома.

— Что?

— Кто там?

— Какой-то мужчина разыскивает Грегори Джуэла. Я сказала ему, что такого здесь нет.

— Иди сюда!

Элла закрыла дверь перед моим носом. Я стерпел, хотя мне хотелось оттолкнуть ее и вытащить Грегори из его укрытия. Однако пришлось обуздать злость и приберечь для более сильного противника.

Внезапно дверь снова открылась.

— Заходите. – Элла уже не улыбалась.

Комнаты в бунгало были не больше корабельных кают. В них едва удавалось развернуться. Я увидел разномастную мебель, потертый линолеум, а на стене фотографию Эллы. Ее держал в объятиях худощавый парень с выдающимися вперед зубами. У двери стояла плита, а на ней – стопка тарелок.

Спальня оказалась еще меньше. Где туалет, я так и не понял, да и не стал искать его. На небольшой кровати лежал мужчина с выдающимися вперед зубами.

Левая рука Грегори была в толстом гипсовом каркасе, правая – забинтована, а ноги тоже в гипсе. Гипсовые повязки запачкались, как и бинты на голове. Под глазами Грегори синели кровоподтеки.

— Что тебе надо? – спросил он.

Кроме постели, в комнате помещалось только низкое мягкое кресло, в котором я и расположился. Элла прислонилась к двери.

— Ты Грегори Джуэл?

Мой официальный тон явно бесил его.

— А в чем дело?

Я молча разглядывал его. Он не внушал мне особой жалости, поскольку сам был во всем виноват, но несчастье этого парня кровно задевало меня. Казалось, вся моя жизнь прошла среди таких же развалюх, населенных бедняками, отчаянно борющимися за существование или просто тихо умирающими под гнетом нашей «свободы». Я родился в доме не больше этого. И жил в нем с двумя сводными сестрами и сводным братом. Моя мать умерла от воспаления легких в такой же постели, как у Грегори.

Ощутив вдруг, что мое похмелье прошло, я глубоко вдохнул кислый воздух: