Книга Кот – агент ФБР, страница 70 – Гордон Гордон, Милдред Гордон

Доктор Фолкнер оказался высоким седеющим мужчиной с профессиональной докторской манерой поведения. К числу его клиентов принадлежали множество знаменитых звезд кино и других богатых людей, считавших, что только доктору Фолкнеру, благодаря его мастерству и высокому профессионализму, удалось проанализировать и, в значительной доле случаев, исцелить неврозы их любимых кошечек. Он был одним из четырех психиатров в Беверли-Хиллз, специализировавшихся на кошках и собаках.

— Среди моих клиентов редко встречаются кошки с неизвестной родословной, – сказал он Зику. – Большинство моих пациентов – сиамские кошки или бесхвостые кошки с острова Мэн, и все они принадлежат к лучшим семействам.

Зик внимательно посмотрел на доктора, чтобы определить, не иронизирует ли тот, но доктор был вполне серьезен. Только в Беверли-Хиллз, подумал Зик, может появиться и достичь высот подобный тип, так смахивающий на шарлатана.

Доктор провел поверхностный осмотр Чока. Кот, недовольный тем, что его беспокоят, предостерегающе заворчал и закончил тем, что угрожающе прижал уши к голове. Доктор Фолкнер задавал Пэтти и Ингрид многочисленные вопросы, касающиеся его привычек.

— Я должен как можно больше знать о нем, – объяснил он, – чтобы надлежащим образом предварительно оценить особенности его психики и принять взвешенное решение. Ведь нам необходимо, как бы сказать, привести его внутреннюю личность в соответствие с внешней личностью.

Неожиданно Зик сердито рявкнул:

— Мне нет никакого дела до его внутренней личности. Мы просто хотим, чтобы его внешняя личность проснулась и пошла на прогулку.

Доктор Фолкнер демонстративно проигнорировал это вмешательство. Он всегда относился с высокомерным пренебрежением к людям, не имеющим ни малейшего представления о целях и методах современной психиатрии.

— Я должен знать эмоциональный климат, – сказал он, в упор посмотрев на Зика. – Возможно, он страдает от антиавторитарного протеста, глубоко спрятанного в его подсознании, и в результате этого мучим постоянным ощущением беспокойства. Все признаки глубокой депрессии.

Чок поднял голову и презрительно взглянул на эскулапа, как бы говоря: «Это ты обо мне, старый остолоп? Да ты сам псих, каких свет не видывал. Дайте мне пару собак для эксперимента, и я вам покажу, какая у меня депрессия».

Майк сказал от двери:

— Против авторитетов он борется, это уж точно. И всегда боролся.

Зик начал уставать от всей этой чепухи.

— Разве не все кошки и коты страдают от подобных проблем, доктор?

— Это происходит только тогда, когда они испытывают скрытую неприязнь по отношению к людям.

Майк указал на Зика:

— Должно быть, это из-за него. Мы-то все Чока любим, ведь так, старый окорок.

Он потрепал вялый расслабленный живот Чока, в ответ тот лягнул его всеми четырьмя лапами. Эти люди ни в чем не знают меры. Как бы им понравилось, если бы он взялся трепать их наиболее уязвимые части тела?

— Я его безумно люблю, – произнес Зик сквозь зубы, пытаясь разлепить распухшие, отчаянно чешущиеся глаза. Ему нужно выметаться из комнаты, и поскорее. Иначе он совсем ослепнет. Если бы только этот проклятый кот выволок свою жирную неповоротливую тушу на улицу, аллергия сразу бы пошла на убыль.

Зик вынужден был признать, что предъявлял коту довольно большие требования. Фактически, кое-что из того, чего он добивался от Чока, с кошачьей точки зрения могло быть воспринято даже как унижение.