Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 147 – Арнольд Беннет

— А как быть с этой Спенсер? – спросил Рэксол.

— Оставьте мисс Спенсер там, куда вы ее поместили, как пленницу. Обороняйте дом от посторонних. А если вернется Жюль, просто не пускайте его – вот и все. Одному из вас придется приглядывать за бывшими постояльцами, если они объявятся, а второму – за мисс Спенсер, а я стану ухаживать за больным. Но прежде всего надо послать за доктором!

— Доктор! – встревоженно произнес принц Ариберт. – Не следует ли придумать для него хоть какое-нибудь объяснение?

— Вовсе нет! – возразила Нелла. – В таком месте, как Остенде, у докторов хватает благоразумия не задавать вопросов. Они слишком много видят и потому научились сдерживать свое любопытство. А кроме того, разве вы хотите, чтобы ваш племянник умер?

Мужчины были поражены здравым взглядом Неллы на положение дел, и так уж получилось, что они стали покорно ее слушаться. Нелла велела отцу отправляться на поиски доктора, и он пошел. Она дала принцу Ариберту другие распоряжения, и он тотчас их выполнил.

К вечеру следующего дня все шло как по маслу. Несколько раз наведывался доктор, он прислал лекарства и дал довольно оптимистичный прогноз. А еще приходила старушка, которую наняли готовить еду и убирать. Мисс Спенсер заперли в мансарде, подальше от посторонних глаз, отложив решение вопроса о ее дальнейшей судьбе на потом. Соседи вопросов не задавали. Вероятно, жители этой улицы уже привыкли к странному поведению обитателей некоторых домов, к их бессчетным появлениям и исчезновениям, к неожиданным отъездам и прибытиям. Отважную и энергичную троицу – Рэксола, Неллу и принца Ариберта – окружающие принимали за полноправных хозяев дома. По крайней мере, ничто не свидетельствовало об обратном.

На третий день после обеда принцу Евгению стало значительно хуже. Нелла дежурила возле него всю предыдущую ночь и весь день. Отец провел утро в отеле, а принц Ариберт охранял дом. Оба они никогда не отлучались одновременно, и один из мужчин обязательно сторожил ночью.

Принц Ариберт и Нелла находились в спальне больного. Доктор только что ушел. Теодор Рэксол внизу читал нью-йоркскую газету. Принц и Нелла сидели у окна, выходившего в сад. Комната была слишком тесной и неказистой, чтобы служить приютом для отпрыска европейского королевского двора – принца Евгения Познанского. Как ни странно, и Нелле, и ее отцу, ярым демократам, монарший титул лежавшего в горячке принца внушал почтение, какого никогда не внушал принц Ариберт. Отец и дочь понимали, что на их попечении находится существо совершенно иного вида, какого они до сих пор ни разу не встречали. И жесты больного, и интонации вырывавшихся в бреду слов, лаконичные и властные, являли собой впечатляющее сочетание вежливости и высокомерия.

Неллу сначала поразила изящно вышитая буква «Е» над короной на рукавах рубашки Евгения и кольцо с печатью на его бледной худой руке. В конце концов, эти пустячные внешние знаки отличия внушают не меньший трепет, чем другие – более глубокие, но не столь заметные. Отец и дочь Рэксолы отметили отношение принца Ариберта к племяннику: покровительственное и вместе с тем почтительное. Принц Ариберт, несмотря ни на что, продолжал считать своего племянника государем и повелителем, который всегда вызывает у окружающих чувство благоговейного трепета. Это отношение поначалу казалось американцам фальшивым и наигранным, однако со временем они поняли, что ошибались. И хоть Америка решительно избавилась от преклонения перед монархами, в Старом Свете оно никуда не делось.