Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 151 – Арнольд Беннет

Королевский аудиенц-зал «Гранд Вавилона», будь он доступен широкой публике, непременно сделался бы одной из достопримечательностей Лондона. Однако посторонних туда не пускали, и на все вопросы о чудесах этого зала отельная прислуга обычно рассказывала лишь пустяковые факты – например, что чистка турецкого ковра обходится в полсотни фунтов, или что основание одной из громадных ваз треснуло после того, как однажды вечером четверо юных принцесс, король Балканский и его адъютанты слишком буйно играли в жмурки.

В конце июля, ближе к вечеру, возле одного из окон этого восхитительного зала стоял принц Ариберт Познанский. На нем красовался принятый в Англии светский наряд – безукоризненный сюртук с цветком гардении в петлице и непременной складкой вдоль брюк. Принц был весел, но явно ожидал появления гостя: время от времени он посматривал на дверь позади королевского кресла. Наконец в дверь вошел морщинистый, сутуловатый старик с характерной немецкой внешностью и положил на столик у кресла бумаги.

— А, Ганс, дружище! – воскликнул принц Ариберт, направляясь к вошедшему. – Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Как себя чувствует Его Королевское Высочество?

Старик по-военному отдал честь.

— Не очень хорошо, Ваше Высочество, – ответил он. – Я служу племяннику Вашего Высочества с его совершеннолетия, а до того служил его августейшему отцу, но никогда не видел…

Старик осекся и горестно воздел руки.

— Чего ты никогда не видел? – с теплой улыбкой спросил принц Ариберт старого слугу.

Чувствовалось, что эти двое, несмотря на разницу в положении, были очень близки.

— Знаете ли вы, мой принц, – заговорил старик, – что мы должны принять финансиста, некоего Сэмпсона Леви – кажется так его зовут – в аудиенц-зале? Осмелюсь заметить, для финансиста, несомненно, было бы довольно и библиотеки.

— На первый взгляд, да, – кивнул принц. – Однако у твоего господина, вероятно, есть особые на то причины. Скажи-ка, – быстро добавил он, меняя тему, – как получилось, что ты оставил моего племянника в Остенде, а сам вернулся в Познань?

— По его приказанию, принц. – Старый Ганс, повидавший на своем веку всякие королевские капризы и знавший половину тайн дворов Европы, многозначительно взглянул на принца Ариберта. – Он отослал меня обратно… с поручением, Ваше Высочество.

— И ты должен был встретиться с ним здесь?

— Именно так, Ваше Высочество. И я с ним встретился здесь, хотя, сказать по правде, уже начал бояться, что никогда больше не увижу своего господина.

— Принц тяжело заболел в Остенде, Ганс.

— Я так и подумал, – сухо ответил старик, медленно потирая руки. – Его Высочество до сих пор не до конца оправился.

— Одно время, Ганс, мы потеряли надежду, что он выживет, но благодаря сильному организму он преодолел это суровое испытание.

— Мы должны позаботиться о нем, Ваше Высочество.

— Разумеется, – мрачно проговорил принц Ариберт. – Его жизнь очень дорога Познани.

В это мгновение в аудиенц-зал вошел Евгений, владетельный герцог Познанский. Он был бледен и истощен, и, казалось, с трудом выдерживал тяжесть парадного мундира. Волосы Евгения были слегка всклокочены, в красивых темных глазах застыло тревожное, напряженное выражение. Он походил на человека, который боится обернуться и увидеть позади себя призрака. И вместе с тем принц держался с несомненным королевским достоинством. Сколь разительно отличался Евгений, лежащий без чувств в неказистом домике в Остенде, от принца Евгения, стоящего в королевских апартаментах «Гранд Вавилона» во всем блеске роскоши и величия, которыми современное общество наделяет высокородных особ!