Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 164 – Арнольд Беннет

— Лучшее шампанское, полагаю? – спросил Рэксол.

— Да, – кивнул Вавилон. – Особая партия силлери^[46]. Такого изысканного шампанского нигде не сыщешь. Впрочем, я вижу, друг мой, что вы впадаете в распространенную ошибку, помещая шампанское выше остальных вин. Это почетное место принадлежит бургундскому. У вас в этом погребе есть зрелое бургундское, мистер Рэксол, которое обошлось мне – сколько бы вы думали? – по восемьдесят фунтов за бутылку. Вероятно, оно никогда не будет выпито, – со вздохом добавил он. – Это вино слишком дорого даже для принцев и плутократов.

— Ну уж нет, оно будет выпито, – не раздумывая сказал Рэксол. – Одну бутылочку мы с вами распробуем.

— Кроме того, – продолжил Вавилон, сев на любимого конька, – здесь имеется бутылка рейнского 1706 года, которое произвело настоящий фурор на Всемирной выставке в Вене в 1873 году. А еще тут есть исключительно превосходное персидское вино из Шираза, подобного которому я больше нигде не встречал. Или вот – непревзойденный винтаж «Романе-Конти» – величайшее из всех нынешних бургундских. Если я не ошибаюсь, принц Евгений неизменно заказывает бутылку этого вина, когда останавливается здесь. Разумеется, оно не указано в винной карте отеля, и о нем знают лишь немногие постояльцы. В столовом зале мы это вино не предлагаем.

— Еще бы! – заметил Рэксол. – Давайте зайдем внутрь.

Они шагнули в каменное помещение, которое считалось святая святых благодаря хранимым в нем сокровищам, и Рэксол стал оглядываться вокруг с неожиданным вниманием и любопытством. В дальней стене погреба была решетка, сквозь которую пробивался слабый свет.

— Что это? – резко спросил миллионер.

— О, вентиляционная решетка. Хорошая вентиляция здесь совершенно необходима.

— Похоже, решетка сломана, – сказал Рэксол и, быстро положив руку на плечо Вавилона, шепнул: – Здесь кто-то есть. Вы слышите дыхание? Он там, за полками.

Мужчины на пару мгновений застыли в напряженном молчании и внимательно прислушались. Под потолком горела единственная электрическая лампочка, и половина погреба тонула во мраке. Наконец Рэксол решительно направился вдоль центрального прохода между стеллажами и свернул направо.

— А ну выходи, злодей! – прорычал он и выволок, держа за шиворот, съежившуюся фигуру на свет.

Рэксол ожидал увидеть мужчину, но это оказалась его собственная дочь Нелла.

— Ну знаешь, папа, – обратилась Нелла к изумленному родителю, – сначала убедись, что схватил кого нужно, прежде чем наваливаться со всей медвежьей силой! Как бы ты мне плечо не сломал!

Она потерла плечо с комической гримасой боли и выпрямилась. Подол ее темно-серого платья был испачкан и порван, всегда одетая с иголочки девушка выглядела так, словно скатилась по брезентовому пожарному рукаву. Она машинально разгладила ладонью платье и поправила волосы.

— Добрый вечер, мисс Рэксол, – с церемонным поклоном поздоровался Феликс Вавилон. – Поистине неожиданное удовольствие.

Светские манеры не оставляли Вавилона ни при каких обстоятельствах.

— Могу ли я узнать, что ты делаешь в винном погребе, Нелла Рэксол? – строго спросил миллионер.

Он был недоволен, что принял дочь за преступника; более того, Теодор Рэксол терпеть не мог неожиданностей, а эта встреча была для него в высшей степени неожиданной; и наконец ему решительно не нравилось, что Нелла предстала перед посторонним мужчиной в неподобающем виде.