Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 91 – Арнольд Беннет

Если и было то, что в «Гранд Вавилоне» категорически не любили – на что, скажем, ощетинивались в ответ, – это когда заведение сравнивали с американским отелем или ошибочно за таковой принимали. В «Гранд Вавилоне» выступали решительно против американской манеры пить, есть и вообще пребывать в отеле – но особенно против американской манеры употреблять напитки. А значит, Жюль, вознегодовавший в ответ на просьбу принести мистеру Теодору Рэксолу «Поцелуй ангела», встретит поддержку.

— Кто-нибудь сопровождает мистера Теодора Рэксола? – поинтересовался Жюль, продолжая беседу с мисс Спенсер.

Он с презрением делал ударение на каждом слоге имени гостя.

— Мисс Рэксол. Она в сто одиннадцатом.

Жюль задумчиво погладил левый бакенбард, касавшийся белоснежного воротничка.

— В каком? – с особенным нажимом переспросил он.

— В сто одиннадцатом. А что я могла поделать? Других свободных номеров с ванной и гардеробной на том этаже не было, – извиняющимся тоном оправдывалась мисс Спенсер.

— Но почему вы не сообщили мистеру Теодору Рэксолу и мисс Рэксол, что мы не сможем их принять?

— Потому что поблизости находился Вавс.

На всем белом свете лишь три человека позволяли себе именовать мистера Феликса Вавилона игривым, но неуважительным прозвищем Вавс. Эти трое – Жюль, мисс Спенсер и Рокко. Прозвище придумал Жюль. Ни у кого другого не хватило бы ни остроумия, ни дерзости.

— Лучше сегодня же вечером переселить мисс Рэксол, – помолчав, сказал Жюль. – Предоставьте это мне. Я все устрою. Au revoir!^[29] Сейчас без трех восемь. Сегодня я лично прослежу за ужином.

И Жюль удалился, задумчиво потирая белые холеные руки. За ним водилась привычка потирать руки странными круговыми движениями – это означало, что скоро должно произойти нечто необычайное.

Ровно в восемь вечера ужин был подан в огромном salle à manger^[30] – великолепном в своей строгости белом с золотом зале. За небольшим столом у окна сидела в одиночестве юная леди. Ее платье говорило о Париже, однако лицо безошибочно указывало на Нью-Йорк. Это было обворожительное лицо уверенной в себе девушки, которая давно привыкла делать то, что хочет, когда хочет и как хочет; лицо девушки, которая обучила сотни богатых молодых людей искусству прислуживать себе и которую за двадцать лет или около того так избаловали родители, что она возомнила себя кем-то вроде Самодержицы Всероссийской. Таких женщин делают исключительно в Америке, однако полного расцвета они достигают в Европе – на континенте, якобы самим Провидением предназначенном для их увеселений.

Юная леди у окна неодобрительно взглянула на карту меню, обвела взглядом обеденный зал и, восхитившись посетителями, нашла само помещение слишком скучным и тесным. Затем юная леди посмотрела в распахнутое окно и сказала себе, что хоть Темза на закате… довольно сносна, ей в жизни не сравниться с Гудзоном, на берегу которого у ее отца был огромный коттедж. Затем юная леди снова обратилась к меню и, надув хорошенькие губки, заключила, что ей совершенно нечего есть.

— Прости, что заставил тебя ждать, Нелла.

То был мистер Рэксол, бесстрашный миллионер, который отважился заказать «Поцелуй ангела» в курительной комнате «Гранд Вавилона». Нелла – полное имя которой было Хелен – настороженно улыбнулась родителю, оставляя за собой право выказать недовольство, ежели ей вдруг заблагорассудится.