Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 64 – Лиз Ньюджент

Я не сразу поняла, что к чему. О происходящем мне рассказали другие рабочие. Им это не нравилось. И когда я своими глазами увидела порезы и синяки на телах некоторых африканцев, то окончательно убедилась, что рассказы о жестокости Йоста – правда, и приказала ему убираться. Я не могла ничего сделать для этих мальчиков, по сути рабов. У них не имелось никакого образования, они не говорили по-французски, и у нас не было для них работы, чтобы дать возможность остаться.

Мы с папой разыскали их в ночь перед их отъездом, пока Йост пьянствовал в деревне. Мы дали им немного денег и еды, и, хотя они казались напуганными, один из них подошел, чтобы пожать мне руку и поблагодарить нас. Другие, казалось, были ошеломлены его дерзостью.

К тому времени я фактически управляла всем, что связано с поместьем, замком, фруктовым садом, оливковой рощей и винодельней, при самоотверженной поддержке наших друзей и соседей. Управляющими по каждому из этих направлений я назначила Макса и Константину, наших соседей. Сейчас, когда вспоминаю об этом, меня забавляет, что вышло очень похоже на кибуц, или сельскохозяйственную коммуну, хотя я и настаивала на том, чтобы по вечерам семья ужинала в доме, а рабочие на улице. Я была непреклонна в том, что рабочие не должны оставаться в доме на ночь. Все остальное являлось общим. Когда-то я уговорила папу передать хозяйство мне, и он с облегчением передал мне бразды правления, удалившись от дел. Однако он настоял на том, что возьмет образование Жан-Люка в свои руки. Жан-Люк собирался осенью в школу, и его дедушка был полон решимости добиться, чтобы он пришел туда уже подготовленным.

Больше всего мне нравилось кормить рабочих, и я назначила себя ответственной за кухню: должность менее престижная, чем, наверное, хотелось бы папе, но это была работа, которая мне нравилась и в которой я преуспела. После войны, когда мы остались без прислуги, тетя Сесиль засучила рукава и научилась кормить нас вкусной и полезной пищей, а я уже, в свою очередь, обучилась этому искусству у нее. Она научила меня основам добротной деревенской кухни, и я готовила простые и питательные блюда для наших работников, предоставив Максу с Константиной следить за порядком в поле и саду.

Оливер и Лора первыми из ирландцев привлекли мое внимание. Они были очень красивой парой. Достойной того, чтобы кто-нибудь их нарисовал. Оливер был удивительно хорош собой для ирландца. Вместо бледного, угреватого лица, как у остальных, – гладкая кожа и сияющие глаза с густыми ресницами. Лора тоже была темноволосой, светлокожей и миниатюрной. У меня в поле трудилось много девушек из местных, но тут я подумала, а не слишком ли она хрупка для такой работы.

Оливер хорошо говорил по-французски и переводил остальным, и папа скоро начал воспринимать его как главу всей группы работников. После тюрьмы у папы появилась дрожь в правой руке, и почерк испортился. Он попросил Оливера помочь с некоторыми документами. К тому же Оливер сразу же сошелся с Жан-Люком, и вскоре эти три мальчика совершенно сблизились, несмотря на разницу в возрасте, языке и опыте. Папа попросил, чтобы Оливера назначили его помощником, и я, никогда не отказывающая ему ни в чем, уступила. Отношения между ними очень скоро стали чрезвычайно близкими. Со стороны это выглядело так, будто папа и Жан-Люк нашли того, кого так долго искали. Тогда-то я и подумала, что была неправа, отказывая своему сыну в отце, и что папе понравилось бы, что в доме есть еще один мужчина. Поэтому, хоть и не могу сказать, что радовалась этой внезапной дружбе, я терпела ее ради папы. Не знаю, почему у Оливера возникла с ними такая тесная связь. Наверное, где-то и у него был отец, но, признаюсь, я немного ревновала из-за того, что мне приходится делиться с ним своим.