Книга Убийства по книге, страница 48 – Эми Шаумберг

— Ну ты же им занимаешься, – тихо отозвалась Эмма.

— Пожалуйста…

— Я уже вовлечена, Иэн. – Она глубоко вздохнула, с явным усилием подбирая слова. – Мой мозг… Мой стиль мышления отличается от других людей. Иногда… Сознание просто цепляется за какие-то детали: фразы, образы, нелогичности. И теперь оно сосредоточилось на решении загадки о той мертвой девушке. Я уже не смогу выкинуть ее из головы, даже если захочу. Мозг будет прокручивать одни и те же картинки, пока не расшифрует заложенное в фотографиях послание. Даже если бы я пожелала обратного. Чего я вовсе не желаю, если говорить начистоту. Потому что мне интересно решить эту задачу. Я знаю, что могу это сделать.

Иэн видел, что Эмма ждет его ответа, но слишком отвлекся, пытаясь прочитать подтекст по невербальным сигналам: сведенным бровям, движениям рук, изгибам губ, частоте дыхания, которое ускорилось, чтобы угнаться за потоком ее мыслей. Все выдавало желание быть услышанной, вызвать уважение. Но если с Эммой что-то случится… Иэн усилием воли заставил себя не думать об этом. Зоя была лишь едва знакомой ему девушкой, хотя ее смерть до сих пор преследовала его.

Он напомнил себе о плане: выслушать, отправить домой. Ради блага самой же Эммы.

— Ладно. Итак, цветы Офелии. – Иэн указал ей на кресло.

Она выдохнула с облегчением, но не села.

— Я разговаривала со студентом…

— О расследовании? – перебил собеседницу детектив.

— Нет, конечно, – возразила она. – Мы обсуждали Шекспира, который является одной из тем моих лекций, и студент упомянул сцену смерти Офелии, натолкнув меня на мысль. На фотографиях цветы свисают с дерева. Они сплетены в петлю, а не в венок, как следовало бы по пьесе…

— Верно, – согласился Иэн, отчаянно желая, чтобы Эмма поменьше думала о преступлении.

Но она только слегка кивнула и с жаром продолжила:

— Вот в чем дело: одна из интерпретаций текста – отрывка в пьесе – склоняется к тому, что рассказ королевы о смерти Офелии как о случайной трагедии – неправда. Также вызывает сомнение и версия о самоубийстве. Я думаю, этот… преступник… пытается сообщить, что Офелия, а следовательно, и его жертва сами виноваты в собственной гибели.

Иэн не помнил деталей пьесы, но хорошо разбирался в жестокостях. Попытка переложить ответственность с себя на пострадавшую прекрасно вписывалась в рамки логики многих убийц. Пресловутое «она сама напросилась». Инстинкты подсказывали, что Эмма рассуждает в верном направлении. Но он лишь пожал плечами и прокомментировал:

— Прости, я не улавливаю связи.

Она нахмурилась, неясно, в ответ ли на реакцию Иэна либо же на собственные мысли.

— Полагаю, убийца пытается сообщить вам, что ваше – вернее, наше – отношение к жертве неправильное. Что мы должны поставить под вопрос повествование о ее жизни и смерти. Вот только… – Эмма умоляюще подняла руки ладонями вверх, – любой текст следует изучать комплексно. Каждая деталь – слово или символ – связана с общими темами произведения. Это значит, что петля – лишь часть послания, которое хочет донести преступник.

— И оно заключается… – уточнил Иэн бесстрастно, не желая поощрять ее.

— Я пока не догадалась, – с нескрываемым раздражением ответила Эмма. – Именно поэтому и явилась сюда. Приходится работать только с кусочком головоломки. Это напоминает чтение книги с вырванными страницами.