Книга Криминальный оракул, страница 111 – Марина Серова

Один из журналистов бросил взгляд на часы и покачал головой.

Я вышла из «Хинкальной», душной и насквозь провонявшей дымом, потом и азартным напряжением охотников за новостями.

С первым глотком противно теплой минералки («Холодильник сломался», – с намеком на извинение в голосе пояснила та же сотрудница) ко мне пришла еще одна мысль.

А чего, собственно, они ждут? Выхода царя, то есть центральной фигуры сегодняшнего слушания – Артура Лаврентьевича Соколова? Или у них иная цель?

Привези и увези. Остальное я сделаю сама, вспомнилось мне. И тут же: я хочу убить Антонину.

Я выпустила из рук открытую бутылку с водой.

Разумеется, я ни на секунду не забывала, зачем сопроводила гадалку Василису Комарову в Москву. Всегда держи в памяти изначальный контекст ситуации, чтобы тебя не застали врасплох.

А изначальный контекст был таков: Комаровой нужно было добраться из Тарасова в Москву, чтобы убить Антонину Макову.

И чем дальше, тем больше я склонялась к мысли, что гадалка хочет сделать это прилюдно, напоказ. Попытается ли сбежать – другой вопрос. Лично я поставила бы на то, что убийство агента спецслужбы, в свое время испоганившей жизнь Комаровой, – это последнее, что Комарова намеревалась сделать в этой жизни.

Времени почти не оставалось.

Я рванула в сторону здания суда, лавируя меж прохожими в толпе и с трудом выдерживая паузы при красном свете на светофоре. Еще на подходе я заметила и охрану, и заранее приготовленный транспорт, и весьма приличное количество журналистов. Вполне ожидаемо.

Варданян все еще не брал трубку. Впрочем, его отношения с Маковой были не теплее моих: можно было надеяться, что он будет держаться подальше от этой…

Выходят!

Я едва успела занять удобную позицию. И, на секунду обернувшись на шум, едва удержалась от нервного смешка. Будто удирающий кот от своры собак, я привела за собой журналистов из «Хинкальной». И оказалась в своеобразной ловушке между толпой тех и этих журналистов. В таком случае мне следовало оставаться на своем месте, чтобы меня не засекли; а захоти я безопасно покинуть свой «пост», пришлось бы подождать, пока толпа рассосется. Удачно, Охотникова, нечего сказать. Сиди, жди…

По роду деятельности быть простой наблюдательницей мне не полагается, да и в принципе доводится редко. Я имею в виду – так, чтобы мое вмешательство исключалось в принципе. Так что сейчас я ощущала себя кем-то средним между осознающей свою участь подопечной мойр, древнегреческих богинь судьбы, и… обезьяной, взгромоздившейся на дереве в надежде, что проносящийся внизу оползень это самое дерево не свалит.

В кармане завибрировал переведенный в беззвучный режим мобильник. Я огляделась, оценивая обстановку, и ответила на звонок.

— Евгения? – вопросительно и тревожно позвал Варданян. – Что случилось?

И никаких лишних уточнений. Почуял ли он, какова сейчас ситуация?

— Молчите и слушайте! – Я тоже взяла быка за рога. – Что бы ни происходило – держитесь подальше от Маковой и от Соколова. Не спрашивайте. Просто сделайте, как прошу.

— Я понял, – подтвердил он. Но тут же добавил, еще встревоженнее: – Вы где-то рядом?

— Я сама с вами свяжусь. Скоро, – отрезала я.

Вопросов не последовало, и я нажала на отбой.

Если Варданян смог ответить на звонок, значит, он уже находится вне здания суда; либо в той его зоне, где мобильники врубать уже можно. А значит, оглашение приговора состоялось.