Книга Криминальный оракул, страница 109 – Марина Серова

Гадалка переоделась, на голову повязала павловопосадский платок – прямо поверх косматого седого парика. Ни дать ни взять Баба-яга для детского утренника. Помимо этого часть лица она облепила кусками лейкопластыря, что делало ее лицо хоть немного, но менее узнаваемым.

Ах да. Я ж не кого-нибудь сопровождаю, а звезду шоу-бизнеса, будь он неладен.

Я похлопала себя по плечу. На языке оговоренных нами условных сигналов это означало: «Были затруднения, но путь чист».

Комарова поскребла под подбородком – как если бы узел платка был затянут слишком сильно и натирал ей кожу. Это был ответ: «Понятно, я готова».

Ей-ей, куда приятнее, чем мысли читать.

Мы выдвинулись в сторону аэропорта. Василиса заверила, что уже забронировала два билета в Москву – заранее. Из чего я вывела, что она ни на секунду не сомневалась в моем согласии помочь – на этот раз.

Мне пришлось поднапрячь мое знание города, чтобы сбросить несколько «хвостов» по пути до аэропорта. Тут не обошлось без помощи гадалки: когда я замедлила ход машины, собираясь занырнуть в одну из хитрых арок, сидевшая на переднем сиденье Василиса вдруг обернулась, с прищуром глянув на преследовавший нас седан. Одновременно с этим она очень знакомо каменно напряглась.

Я не стала прекращать свои маневры, и правильно сделала. В момент, когда я поворачивала в арку, раздался визг покрышек, будто преследователь в «седане» резко дал по тормозам.

Боковым зрением я еще успела углядеть открывшуюся картину: седан въехал в массивную мусорную урну. Кажется, обошлось без серьезных повреждений. Не хотелось даже спрашивать, что Василиса учинила с водителем.

Оставшаяся треть пути прошла гладко. Даже в аэропорту нас не задержали. И сама Василиса вела себя паинькой. То ли наконец усвоила, что со мной нельзя вести двойную игру, то ли… черт, не хотелось об этом думать. О том, что, возможно, подвох поджидал меня впереди.

По информации, выданной Василисой, я знала, что сегодня в суде заключительное слушание по делу Соколова. Информации можно было верить, потому что и Арцах сообщил то же самое.

У меня крепло подозрение, что Василиса этим воспользуется. Точнее, что именно поэтому – из-за слушания – она организовала свою поездку сегодня.

В самолете мы сидели на одном ряду, но по разные стороны прохода – гадалка без обиняков пояснила, что других мест не достала, зато будем вызывать меньше подозрений.

Я присматривала за ней. На нее оглядывались, конечно. Особенно когда Комарова стянула платок, во всей красе являя взорам пассажиров седые космы и ополовиненное пластырями лицо. В этом был и плюс: яркие детали отвлекали от всего остального. Да и мне с моей более заурядной (мало ли вокруг красивых женщин?) внешностью можно было не рассчитывать на непрошеное внимание.

Бросая на Василису очередной взгляд, замаскированный газетой, я отметила, как она влезла пальцами под рукав кофты и чешет шрам на запястье. Тот самый, по наличию которого я предположила давнюю попытку самоубийства.

Нервничает?

В аэропорту, как и договаривались, мы разошлись. В зале для встречи пассажиров Василиса отдала мне конверт с деньгами, без особых премудростей вложенный между страниц журнала. Я подождала, пока Василиса покинет здание.

При ней по-прежнему не было никакого багажа, кроме поясной сумки. И при передаче денег она была равнодушна и отстранена, словно мы с ней были вовсе не знакомы.