Книга Криминальный оракул, страница 107 – Марина Серова

Более того, я ощутила внутри себя нечто вроде хладнокровной, взвешенной решимости, основанной на принятии ситуации.

Как по мне, это оказалось то самое «От судьбы не убежишь». Круг замыкался: я находилась сейчас в том самом книжном магазине, в котором в январе Василиса демонстрировала мне свои способности, окончательно убедив вступить во все это дерьмо.

— О’кей, – произнесла я. – Поговорить так поговорить.

Никаких защищенных территорий я на сей раз не искала. Мы с Комаровой засели в первой же попавшейся кофейне. Василиса Ефимовна была явно при деньгах: сделала недешевый заказ, порывалась угостить меня. При этом выглядела она так себе: одежда была старая и потрепанная, лицо осунулось, на волосах – следы неумелой домашней покраски вперемежку с седыми прядями.

Пока мы ожидали заказ, я отвела Василису в туалет и там тщательно обыскала. Жучков или других средств связи либо прослушки на Василисе не оказалось. Разумно.

Комарова, когда мы уселись за стол, деловито протерла руки влажными салфетками, а затем – как будто так полагается – провела длинную полосу солью из солонки, стоявшей на нашем столике вместе с перечницей и салфетками.

Я машинально прихватила щепоть соли со стола и перекинула через свое левое плечо.

Никто из посетителей – а кофейня была полна ими – не обратил внимания на выходку гадалки.

— Я хочу убить Антонину, – сразу известила меня Василиса. С таким лицом, словно сообщала, что учится вязать носки.

Повторюсь: нервы я в порядок привела, да и обстоятельства всей моей жизни как-то не располагают быть трепетной фиалкой. Никогда не располагали. Какая-то часть души постепенно немеет: естественный наркоз, чтоб не охреневать сильно от всех жизненных сюрпризов.

— Ну и? Она в Москве. Что вы забыли в Тарасове? – Я отхлебнула чаю и надкусила булочку с творогом.

— Прикрой мне тылы. – Василиса принялась за свой заказ. – Больше ничего не прошу. Привези и увези. Остальное я сделаю сама.

Я молчала, продолжая жевать. Говори, дорогуша, выкладывай как есть. Щедрее, ну! Не скупись.

— Ничего больше не хочу. Только убрать ее, чтобы она больше жизнь никому не испортила.

— Вы меня в соучастницы зовете, – буднично резюмировала я. – А я не предоставляю помощь в осуществлении убийства. Человеческая жизнь…

— …священна, угу, – подхватила Василиса. Не исключено, что прочла сейчас мои мысли. Но мне на это было уже плевать. – Она что-то затевает, это ясно. Думаешь, она просто так возьмет и отпустит тебя, или меня, или твоего армянского приятеля? Она же – клещ, бульдог.

— Вы тоже, – отбрила я. – И клещ, и бульдог, и репей.

Василиса посмотрела на меня нечитаемым взглядом. Ощущение возникло, будто всю меня, как есть, обратили в песок и пропустили через сито, ища хоть крупинку золота, или монетку, или речную жемчужину – хоть что-то стоящее. Оценивали мой коэффициент удельной пользы.

— Тот армянский мальчик тоже что-то подозревает.

— Он взрослый. Сам справится.

— Она пришлет к тебе кого-нибудь, вот увидишь.

— Я взрослая. Сама справлюсь.

Я словно бы со стороны слушала наши с ней голоса и удивлялась, до чего равнодушно и отстраненно звучал мой.

Повисла пауза.

— Просто отвези меня в Москву, – попросила Василиса. – Мне не выбраться самой, эта сука оставила здесь своих людей, и они пасут все входы-выходы. Я осталась одна. Я в ловушке.