Книга Криминальный оракул, страница 112 – Марина Серова

Выход царя был близок, вон, уже и бояре со своими микрофонами и камерами на изготовку встали.

Ожидание напрягало. Не хватало только музыки Эннио Морриконе из какого-нибудь спагетти-вестерна. Теперь я себя ощутила еще и индейцем в засаде.

Главного ковбоя – Комаровой – все еще не было. Ничего, это наверняка ненадолго…

Возле главного входа показалась охрана: Соколова не прятали от общественности. Стервятники должны быть накормлены; да и неплохо во всеуслышание известить, что успешный музейный вор, один раз уже обломавший рога правосудию, наконец-то понесет заслуженное наказание.

Я выискивала взглядом Макову, но отчего-то первым делом в поле зрения попал Варданян; в чересчур светлом для зимы пальто, он настороженно оглядывался и явно пытался высмотреть меня. Бесполезно – от здания суда меня было не увидать.

Макова шла чуть не впритык к Соколову, словно та самая богиня судьбы или, что вероятнее, богиня правосудия. Безжалостный конвоир, ни на секунду не выпускающий свою жертву. Это вдвойне впечатляло, если вспомнить о ее раненой ноге. Жаль, не видно, с тростью ли она и насколько твердо шагает.

Охранников хватало, и они успешно блокировали подходы: жаждущие подробностей не подпускались ближе чем на три метра. Дюжие молодцы надежно прикрывали подсудимого и всех остальных, не позволяя даже просунуть микрофон в пространство между своими телами.

Журналисты позади меня, те, что пришли из «Хинкальной», не сделали и полушага в сторону Соколова и остальных.

Это было подозрительно, более того – пугало.

Я вгляделась в «коридор» из охранников.

Не все из них оказались дюжими. И не все – молодцами.

Словно пелена с глаз спала – или то был очередной фокус Василисы?

В большой, не по размеру, форменной куртке охранника, она не казалась нелепой или смешной. Даже с моего расстояния и при такой маскировке я увидела, что спину она держит очень прямо.

И пистолет – она вскинула его в секунду и без промедления выстрелила в Макову.

Надо отдать должное Антонине Владиславовне: даже без скидки на возраст реакция у нее была потрясающая. Как бы сильно она ни хотела засадить в тюрьму Соколова, своя жизнь ей оказалась дороже.

Прежде чем охранники среагировали, Комарова успела выстрелить три или четыре раза с очень близкого расстояния. Почти в упор.

В Артура Лаврентьевича.

Ее признали сумасшедшей.

Я слышала много разных домыслов; но ручаться могу лишь за то, что видела сама.

Увезенные машиной «Скорой помощи» тела Соколова и Маковой; безвольная и податливая, как тряпичная кукла, Василиса Ефимовна, скрученная охраной, в сеточке для парика поверх своих настоящих волос; ее же седой маскировочный парик, оставшийся валяться на асфальте, затоптанный журналистами и видом напоминающий дохлую грязную болонку; ощетинившиеся камерами операторы с обеих сторон; соляным столбом застывший у входа в здание Арцах – растерянный, с поднесенной ко рту зажигалкой и сигаретой, упавшей на ступеньки.

И, наконец, я – та самая обезьяна на дереве, глядящая вслед удаляющемуся оползню.

Я связалась с Варданяном пятнадцать минут спустя, но встретились мы только через три часа. Благодаря своим связям и явной непричастности к произошедшему Варданян провел в отделении полиции рекордно короткое время, отделавшись дачей свидетельских показаний.