Книга Криминальный оракул, страница 37 – Марина Серова

Однако манипуляции с водой сработали: Василиса Ефимовна открыла глаза, медленно потянулась, встала. И Руслан начал приходить в себя.

— Ку-у-уд-да-а! – медленно, угрожающе прорычали за дверью гримерной. – Не суйсь, нельзя!

— Это администратор, – позвала прочухавшаяся Василиса. – Нонна Тимофеевна, пустите.

— А я почем знаю, что админ… ладно, давай шуруй…

С появлением администратора в гримерной стало совсем тесно.

— Рональд Петрович, вы бы вышли. – Снисходительно, как человек, преисполненный важности собственной роли, произнесла Людмила. – А то развернуться негде.

— А что только я? – вскинулся тот. – Вон пусть Павка выходит, и эта вот… Звиняйте, не знаю, как вас…

Это уже было обращение ко мне.

— Евгения Максимовна Охотникова, – торопливо представилась я. – Жаль, что нас раньше не представили. Я личный телохранитель Василисы Ефимовны.

Моя рука повисла в воздухе: Рональд Петрович поглядел на мельтешащую Людмилу, на суетящегося, сыплющего комплиментами администратора. Засомневался:

— Пожже давайте, а то щас чисто на вокзале, не по-людски как-то. Я вон в коридор, а то Нонка одна не сдюжит, баба же, и от горшка два вершка…

И он, хоть и боком, но ловко и бесшумно выскользнул в коридор. Нонну Тимофеевну я успела узреть лишь со спины: бритая голова, торчащие уши, не по сезону легкие джинсы и майка.

Что ж, надеюсь, нас и правда нормально представят. Нам же вместе месяц пахать, не хотелось мешать другу. С Рональдом Петровичем уже получалось как-то натянуто.

Коновалов мог не обижаться: через минуту Людмила вытурила из гримерной и Павла. Вообще распоряжалась ситуацией привычно вольно; наравне с Василисой внимала восхищенному администратору и кивала на его комплименты с польщенной улыбкой. Принесенную им корзину цветов взяла первой, из его рук – может, оттого, что Комарова к цветам интереса не проявила.

— Погодите. – Я отодвинула корзину подальше. – Я осмотрю.

— Я есть хочу, – угрюмо и требовательно вдруг произнес Руслан. Это были его первые слова после выступления.

— Подожди, Русенький, – отмахнулась Людмила. И уже недовольно – мне: – Что значит – осмотрите?

— Корзина большая, вдруг что подложили, – уточнила я. – Кстати, Руслан только что сказал, что хочет есть.

Людмила смерила меня каким-то неопределенно-оценивающим взглядом. Может, я помешала ей купаться в лучах Василисиной славы? Ну, я могу и отойти. Но тогда готовься, лапуся, не только в лучах славы купаться, но и картошкой по спине получать.

Администратор на мой вопрос «Кто принес?» пожал плечами. Промямлил:

— Э-э-э… да кто-то из зала, из зрителей. Вы посмотрите, может, записочка есть?

Я тщательно осмотрела корзину с крепко благоухающими, да что там – вонючими лилиями. Переворошила их, надев на руки тонкие латексные перчатки (прихватила с собой в числе прочего минимально необходимого инвентаря). Ничего опасного или подозрительного в них не оказалось.

А вот записочка нашлась.

Округлые рукописные, витиевато-кружевные буковки поведали вот что:

«С благодарностью. – А.Л.С.»

— О… – отстраненно-благодушно заметила Василиса, когда я показала карточку ей. – Лаврентич, соколик мой, кланяться изволит.

Небось кого-то грабанул, чуть ошарашенно подумала я.

Оказалось – да, грабанул.

Массажист Павел, помимо своих прямых обязанностей, выполнял мелкие поручения Василисы. При этом не позволяя кому-то еще сесть себе на шею. Когда Людмила попросила его принести кофе, он вежливо и (внезапно) довольно ехидно напомнил, что его нанимали в помощь Василисе Ефимовне, а не кому-то еще.