Книга Криминальный оракул, страница 53 – Марина Серова

Со снайпером перебор, пожалуй: в аэропорту Тарасова строгая служба безопасности. Но я была раздражена и не собиралась миндальничать.

— Она чуть не клялась меня слушаться, а на деле творит что хочет. Не могу повлиять на нее, одна надежда на вас. – Я говорила, и от собственных слов было впечатление, будто жалуюсь родителю на капризного ребенка. – Поговорите с ней. Или я сниму с себя обязательства.

В этот момент ничего желаннее для меня не было. Я сама поразилась, насколько сильно мне захотелось отказаться от задания. И ведь суток не прошло, как меня наняли!

Давненько такого не было. Даже со своенравными и избалованными детьми толстосумов мне удавалось найти общий язык. А тут… как убедишь человека, который сам может убедить почти любого в чем угодно?

На том конце цифрового «провода» воцарилась тишина. Соколов размышлял. А у меня времени на его размышления не было.

— И вы сами тоже затрудняете мне работу. Приносите к моей подопечной в номер всякое. Наводите подозрения – ведь кое-что вчера случилось, когда моя подопечная еще была в городе. Подозреваю, наш с вами общий знакомый поэтому вчера и напал. Сложил два и два. Мне пришлось объясняться с полицией, и не только мне! А если бы нас всех задержали? Весь график к чертям, и при этом вы – в безопасности!

Я выпалила это единым духом; притом чеканя слова, словно крохотными молоточками вдалбливала их в мозг моего собеседника. Сама осознавала, что обвиняю, провоцируя Соколова на эмоции.

— Я понял вас, Евгения Максимовна, – все также ровно и благодушно отозвался Соколов. – Я поговорю с Василисой Ефимовной. Проблем больше не будет, обещаю.

Мне представилось, как Соколов сидит во время нашего разговора за столом, чинно завтракая каким-нибудь там яйцом всмятку и тостом. Любуется на украденные картины. Его благодушие меня взбешивало. Руки зачесались врезать ему, а то и тряхнуть за шкирку, чтоб проняло.

Или же он, напротив, видит весь расклад настолько полно, что не считает нужным беспокоиться?

Не понравится – откажетесь, напомнила моя память голосом Арцаха.

Мне вспомнилось и лицо Соколова в нашу первую личную встречу. Взгляд пронизывающий, но при том – мягкая понимающая улыбка.

Мнимая безобидность. Волк в овечьей шкуре.

— Когда? – зло и грубо уточнила я.

— Простите?

— Когда вы с ней поговорите?

— Сразу же, как сядете в Волгограде, – заверил меня Артур Лаврентьевич. – У вас до отлета осталось пятнадцать минут, кажется, уже пора на посадку. Поторопитесь, пожалуйста.

Интонации у него были самые чинные, благовоспитанность так и сочилась из каждого слова.

И тут я порадовалась, что не вижу его лица. Иначе точно не удержалась бы от рукоприкладства.

Я сухо попрощалась и закончила разговор.

Коллектив наш был на месте, готовый пройти на посадку. Невольно я приметила, что Загребец и Коновалов тоже были при свежей прессе: номер журнала «Духовный пастырь» у Рональда Петровича (ага, что-то религиозное – он же верующий, вспомнила я). И – названия не видно, но внизу на обложке журнала в руках Нонны Тимофеевны можно было прочесть: «Тема номера: рождение ребенка: как решиться и не пожалеть» (а вот это было неожиданно).

— Все нормуль? – Нонна, видать, почуяла перемену моего настроения. Как чует перемены чуткий зверь, не раз на своей шкуре всякое испытавший. – Отплываем?