Книга Криминальный оракул, страница 54 – Марина Серова

— Конечно отплываем, посадка уже началась! – Распорядительная Людмила удивительно кстати избавила меня от необходимости что-либо отвечать. – Скорее, скорее!

Я вообще потеряла всяческое желание разговаривать, а уж с Василисой Ефимовной не хотелось встречаться даже взглядом. Ни с того ни с сего я пожалела, что не возникло проблем с моим «рабочим содержимым» во время досмотра багажа. Как было бы славно, навернись вся эта поездка из-за отсутствия у меня разрешения на пистолет!

Но не саботировать же собственную работу. Мало того, что непрофессионально, но в нелегкой службе телохранителя – смертельно опасно.

Так что бдительности я не теряла и гадалку прикрывала как положено. Рональд Петрович ассистировал мне, как один опытный боец другому, понимая практически без слов. Хоть какой-то плюс в этом инциденте у стоянки аэропорта: это происшествие нас больше сблизило. К тому же мы втащили гадалку в здание вдвоем, без помощи Коновалова я бы точно не справилась. Вероятно, если его мужская гордость и была уязвлена вчерашним нападением Макова, то сегодня ему явно воздалось.

В самолете крупногабаритный Коновалов невольно создал затор, пока возился с багажом Руслана (одна некрупная спортивная сумка) и вообще – проверял, хорошо ли ребенок устроился. Стюардессе пришлось несколько раз повторить ему просьбу «пройти на место согласно купленному билету».

— Ты, красна девица, что присмурнела-то? – поинтересовалась у меня Василиса Ефимовна. Глядела, однако, настороженно.

Я смерила ее взглядом. Ты же гадалка, подумала я. Видишь небось, чего я присмурнела.

Стоит ли затевать деликатный разговор о поведении здесь, среди десятков любопытных глаз и ушей? Нам повезло еще, что в самолете никто не лез с вопросами или просьбой об автографе.

А ведь утром я поднимала вопрос о маскировке. Но от маскировки, хотя бы и базовой, Василиса Ефимовна отмахнулась, заверив меня, что а) мы втроем с Загребец и Коноваловым прикроем ее от кого угодно; б) она поднапряжется и спрячется внутрь себя, так что никто ее не узнает.

И я не стала спорить, тем более что время поджимало.

А оно вон куда повернуло.

— Что соколик мой ясный сказал? – непринужденно поинтересовалась гадалка, не дождавшись моего ответа.

Экстрансенс, черт побери. Я-то не сообщала, зачем и куда мне надо отойти.

— Что поговорит с вами, – вздохнула я. – Когда приземлимся.

Ох как жаль, что я при исполнении и не могу выпить стаканчик-другой. Голову захотелось затуманить, окутать алкогольными парами и не думать уже ни о чем.

— …нет, я не могу, не могу, понимаешь? – Женщина, сидящая впереди нас, разговаривала по телефону – высоким, натянутым как струна голосом, грозя вот-вот расплакаться. – Боюсь, и все! Нет… нет, я… ладно, я позвоню. Пока.

Только истерики мне тут не хватало.

Василиса Ефимовна, сидевшая у окна, просунула руку вперед, в просвет между спинками, и дотронулась до локтя пассажирки.

— Первый раз летишь, милая? – матерински-ласково, доверительно поинтересовалась она. – Страшно?

Женщина развернулась к нам, заглядывая в пространство между спинками кресел, и я увидела, что она совсем еще молодая. Двадцать пять, едва ли больше.

— Не то чтобы страшно… – начала было она.

— Ты не бойся. – Комарова погладила ее по предплечью, насколько позволяли поза и расстояние. – На здоровье плода полет не отразится. Тем более беременность ранняя.