Книга Сенсация на крови, страница 83 – Марина Серова

Словом, моя клиентка вырубилась.

Я же совершила звонок с неотслеживаемого номера (да, я и такие фокусы могу провернуть – спасибо моим связям, помогающим добывать столь полезные для работы примочки) и сообщила в полицию о пострадавшем грабителе по такому-то адресу. На язык так и просилось слово «труп», но я позволила себе надеяться, что несчастный выжил после мести Куприянова.

Интересно, если «прилизанного» нанимали люди «Гефеста», означала ли эта месть, что Куприянов не одобряет действий начальства?

Также чутье подсказывало мне, что из Тарасова бывший муж Рубиновой постарается уехать как можно быстрее. Его застала местная жительница в одной квартире с человеком, то ли лежащим без сознания, то ли и вовсе умершим. Я бы на месте Куприянова точно рванула обратно в Москву, под крылышко «Гефеста», да еще устроила бы так, чтобы коллеги, с которыми я приехала, подтвердили, что я во время поездки никуда не отлучалась.

Еще мне было любопытно, станет ли Рубиновая как-либо шантажировать Леонида Георгиевича. Но я, пожалуй, не буду у нее это уточнять, а то еще подам дурную идею в ее и так беспокойную голову. Мало ли, вдохновится и похитит экс-супруга на предмет дачи показаний в прямом эфире.

После звонка я наконец немного расслабилась. Попросила Милу дать знать, если дамочка в моей комнате очнется. Тетушка клятвенно заверила, что немедля оповестит. После чего я с наслаждением влезла под душ и смыла с себя все пережитое. Затем переоделась в чистую одежду и насладилась тетушкиным обедом.

К папке с материалами, из-за которой случился весь этот сыр-бор, я не прикасалась. Я хорошо знаю, когда стоит любопытничать, а когда нет.

Лидия Ильинична проспала два часа. Проснувшись, она ушла сначала в ванную, потом в мою комнату. И чуть более бодрая и свежая вышла на кухню и попросила кофе и чего-нибудь пожевать. Вежливо и тихо. Вид у нее до сих пор был какой-то пришибленный. Первый раз я видела свою клиентку настолько выжатой и безэмоциональной. Она даже оставила без внимания свой индикатор прослушки – а ведь раньше чуть не в каждом помещении с ним сверялась.

Кстати, Людмила до сих пор не знала ее настоящего имени, а Ильинишна еще ни разу не появилась перед ней полностью в своем облике. Вот и сейчас, расправляясь с кофе и великолепной мясной запеканкой, она была в зеленом парике и даже сделала по-молодежному яркий макияж. Тени с блестками и ярко-розовый блеск для губ превращали ее вкупе с париком в этакого подростка-переростка.

После обеда мы удалились в мою комнату.

— Вы как? – побеспокоилась я. – Вид у вас не очень.

— Так себе. – Лидия Ильинична поежилась. – Евген, у тебя бывало так, что ты в школе на уроке сидишь, учитель песочит кого-то из одноклассников, и у тебя чувство такое… одновременно: «Как хорошо, что это не я!», и в то же время гаденькая такая гордость, мол, я-то себя хорошо веду, я молодец и со мной такого не будет.

— Бывало, но нечасто, – припомнила я. – Я в школе той еще оторвой слыла.

— А я вот сегодня почувствовала такое. Ленька же этого… то есть он его как, конкретно так ухайдакал?

— Врезал как следует. Но жить парень будет, – заверила я ее.

Конечно, я не знала наверняка… но лучше уж думать позитивно.

— И вот этот вот, которого Ленька, он же тот, который Рыбу-то…