Книга Сенсация на крови, страница 85 – Марина Серова

— Шур, я поняла. В квартире был пожар, когда ты приехал.

— Ага, нехило так там все обгорело, доложу я тебе… Но пацан наш без ожогов обошелся. Да ему и без того досталось…

— Короче, вы его обнаружили. Круто. Надеюсь, его подельник его опознает.

— Опознает, куда он денется. – Шура дохрустел – чем там? Вафлей? Соленым огурцом? Листом свежей капустки? – В общем, я чего звоню-то еще… Твоя работа?

Последний вопрос он проговорил медленно и очень серьезно.

— Шурик, я людей не калечу. – Я могла говорить с чистой совестью, это ведь не я расправилась с «прилизанным». – Будь это я, я бы его куда гуманнее вырубила. Тебе бы его и кофе поить не пришлось, сразу мог бы вести допрашивать.

— Твоя правда. – Шурик мне поверил и от того неудобных вопросов ко мне больше не имел. – Ладно, надеюсь, что порадовал.

— Очень, – в тон ему серьезно ответила я. – Спасибо, Шур. За мной второй должок будет.

Мы попрощались.

Свой должок я сполна вернула, когда сообщила о местонахождении этого ублюдка, но Шуре об этом лучше не знать. Иначе уже лавина неудобных вопросов может привести к самому некомфортному, а именно – почему я не остановила экзекуцию Куприянова?

— Ну, и чего там? – нетерпеливо спросила Рубиновая.

— Парень жив. Сломаны ребра, мозги потрясли.

— Хотя бы не убил, – выдохнула она.

— Так что там, в этой папке-то? – я сменила тему. – Ради чего рисковали?

По просьбе Лидии Ильиничны я освободила свой стол, и она открыла папку – опасливо и с латексными перчатками на руках.

— Опасаетесь сюрпризов от ученого-химика? – Я спросила с улыбкой, чтобы немного разрядить обстановку.

— Осторожность лишней не бывает.

Сюрпризов не было: документы и одна фотография. Фотографию Рубиновая рассмотрела в первую очередь. На ней была заснята в полном составе исследовательская группа табачной компании «Гефест». Куприянов и Рыба принимали поздравления от остальных ученых, и по сияющим и торжественным лицам я могла предположить, что сделано серьезное открытие.

— Вот тебе и тихушник-середнячок, – озадаченно проговорила Лидия Ильинична. – Он тут на равных с Ленькой, как считаешь?

— Однозначно, Ильинишна. – Я предоставила госпоже продюсеру разбирать и комментировать бумаги, сама же с комфортом расселась на диване, отдыхая после сегодняшнего марш-броска. Хорошо бы еще простуда не зацепила после свежего утречка на крыше высотки.

— И дата на фотографии – десятое июня этого года. – Рубиновая отложила фото, начала перебирать бумаги. – Недельки через три или три с половиной, в июле, «Гефест» как раз выступил с заявлением о снижении канцерогенности… Ни хрена себе!

— Ильинишна, потише, пожалуйста! – потребовала я.

Моя территория – мои правила; к тому же мы с госпожой продюсером строго условились, что коли уж я пускаю ее в свою квартиру, то ведет она себя тише воды ниже травы. В том числе чтобы не беспокоить мою тетушку; Мила все-таки дама в возрасте, пусть и вполне бодрая. Между прочим, не припомню, когда последний раз я делала для клиента такое жирное исключение из правил.

— Да-да-да, – рассеянно, явно не вникнув в смысл просьбы, откликнулась Рубиновая. И протянула мне несколько листков: – На вот, ознакомься.

Документы «Гефеста», да не ксерокопии – оригиналы. Подписи и печати, все как полагается.

Я вчиталась и присвистнула. Несмотря на обилие специфической терминологии, смысл документов был более чем понятен.