Книга Сенсация на крови, страница 88 – Марина Серова

— И не просто связан, а скован, обмотан и на дыбу вздет. Знаю я эти табачные компании с их сверхсекретным производством. – Лидия Ильинична вздохнула как-то совсем уж безысходно и тоскливо. – Или думаю, что знаю. Веришь ли, Женя, случалось у меня, чтобы информаторы привирали или говорили не все. Но чтоб вот так все на сто восемьдесят градусов разворачивалось, и чтобы мной прикрыться пытались – такого не припоминаю.

Рубиновая примолкла и воззрилась на папку с документами как на нечто предательское. Я тоже молчала. Мне нечего было сказать на признание моей клиентки.

А если в целом по ситуации…

— Не использовал же. Ну, не полностью.

— Что? – Рубиновая отвлеклась от, судя по лицу, довольно мрачных мыслей.

— И прикрыться не успел, – продолжила я. – В целом – что поменялось? Информация, которую он вам дал – верная; и у вас есть эксперт, который это подтвердит. Да, все права до сих пор у «Гефеста». Но это значит, что вам уже известен враг, с которым вы боретесь, и он один. То есть это только «Гефест». «Ява» же теперь может быть заинтересована в том, чтобы поддержать ваш репортаж! «Гефест» еще молодая компания, с ней может быть проще управиться.

Госпожа продюсер выпрямилась и вцепилась в меня взглядом.

— Продолжай, – только и сказала она.

— А моральный облик вашего информатора? Даже если «Гефест» выступит с заявлением о том, что Рыба пытался продать открытие, им придется признать, что это было открытие именно Виктора Ивановича, а не чье-то еще! А не скажут – вы можете сказать! Едва ли «портрет» Рыбы испачкают больше, чем уже есть. У вас есть возможность показать его жертвой системы, мучеником, если хотите.

Я перевела дух.

— И наконец, разве все ваши информаторы были такими уж безупречными? Вот честно?

— Нет. – Лидия Ильинична возвела взгляд к потолку, видимо, припоминая ту толпу народа, успевшую дать интервью в «Обо всем начистоту» за все время существования программы. – Но знаешь, бедных беленьких овечек всегда проще было защищать.

— Он скорее серенький, – цинично поправила я. – Но тоже сойдет. И потом, Ильинишна…

Я поднялась с дивана, подошла к столу и по-театральному выразительно постучала ногтем по папке с разоблачительной документацией.

— Оттого, что внутри «Гефеста» раздор, обезвреженный бензпирен менее опасным не становится. Вам ведь главное – не допустить его распространения и выхода за рубеж, правильно?

— Правильно. Соображаешь, – уважительно протянула Рубиновая. – Только вот, Евгения Максимовна, если Ленька не насвистел, моему репортажу не один лишь «Гефест» противостоит. Есть и какая-то вторая компания, с которой они готовят сделку, помнишь? И часики тикают, нам надо торопиться.

«Торопиться» Лидия Ильинична предпочла немедленно: заказала билеты на ближайший поезд, и мы собрались.

Мила немного повздыхала, что я опять уезжаю. С годами ей становилось труднее занять себя в мое отсутствие – притом что, когда я бывала дома, мы не слишком плотно общались. Видимо, дело было в самом факте моего близкого присутствия, а не в жажде общения с горячо любимой (в этом я не сомневаюсь!) племянницей.

Я еще сходила в магазин, проверила холодильник; продуктов должно хватить на неделю, а то и полторы. Установленная по квартире аппаратура пахала как зверь.