Книга Сенсация на крови, страница 89 – Марина Серова

Потом мы с Лидией Ильиничной загримировались. Я решила не отходить от уже выбранного образа и снова добавила себе возраста и лишних килограммов. Но использовала другой парик и массивные очки, напоминая теперь самой себе учительницу младших классов – из тех железобетонных теток, что работают в школе до самой старости.

Лидия Ильинична догримировалась обратно под хипстера. В отличие от меня, ее Куприянов в квартире Рыбы не застал, так что едва ли что-нибудь заподозрил бы. К слову, полученный синяк уже зажил, так что потребность в более плотном гриме отпала.

С билетами немного не повезло – ближайший поезд оказался аж в девять вечера. А это значило, что в Москву мы вернемся ближе к утру. Ох, не люблю я такие смещения графика… но что поделаешь.

«Черт, даже в поезде не подремать», – безразлично подумала я, когда мы загрузились в такси. Я же на задании.

Лидия Ильинична всю дорогу втыкала в телефон, с кем-то активно переписываясь, и называла меня «тетя Жанна». Притом всякий раз с ухмылкой на намазанных нелепым губным блеском губах. Ну еще бы, какая тут «тетя», когда я младше ее.

Я в ответ пренебрежительно («Ээ-э-э-эх, молодежь!») называла госпожу продюсера «Ленкой».

Да уж, еще немного, и это задание у меня займет первое место по количеству примененных для маскировки образов.

До вокзала мы добрались безо всяких приключений. А вот на вокзале они начались.

Когда до нас дошла очередь в недлинной веренице будущих пассажиров и мы забрали билеты, в конце очереди стоял Леонид Георгиевич. Один, без коллег. Мы прошли мимо него с невозмутимыми лицами, и взглядом не поведя в его сторону. Лидия Ильинична вообще воткнула один наушник в ухо и приплясывала на ходу, тряся зелеными волосами под отсутствующую музыку.

Дальше – больше: бывший муж Рубиновой разместился в купе аккурат по соседству с нашим. Опять один: или выкупил все места в этом купе, или же просто совпало, и по вечернему времени ему свезло добираться без соседей. Маршрут поздний, в будний день, народу и по всему вагону было немного.

Я старалась не думать об опасности подобного соседства. Нет, бдительности не теряла; просто отсекала все красочные представления сцены а-ля «Куприянов раскрывает нашу маскировку». Вот такая вот у меня защитная реакция. Конечно, неприятности могут произойти вне зависимости от того, думаешь ты о чем-то подобном или нет. Но лично я предпочитаю не изводить себя чрезмерным беспокойством. И так уж сама служба моя – беспокойнее некуда.

Лидия Ильинична, похоже, позицию мою не разделяла. Она пересела на другое место, чтобы не сидеть спиной к смежной с купе Куприянова стенке. Периодически прислушивалась, пытаясь отследить, видимо, нюансы нечастых передвижений Леонида Георгиевича по пространству купе.

К слову говоря, после того памятного утреннего звонка гефестовский ученый мне больше не звонил. То ли решил, что одной просьбы достаточно, то ли предпочел лишний раз не мельтешить, не мешать мне охранять его благоверную.

— Слушай, теть Жанн, – вдруг обратилась Ильинишна ко мне на втором часу пути писклявым «маскировочным» голосом.

— Да, Леношка? – Я в свой, высокий и покряхтывающий, добавила шепелявости. – Шо слушилось?

— Теть Жанн, а ты могла бы бородатого соседа, ну, к нам зазвать?

Я аж в лице изменилась. Вот это поворот, однако.