Книга Фокус с поличным, страница 100 – Марина Серова

— А хорошо, что его подстрелили, – цинично одобрил Дмитрий. – Ты, мам, теперь можешь не скрываться. Сдадим его – нам никто и слова не скажет.

Похоже, мои убеждения не претендовать на воровскую добычу, этот опасный клад, оправдались. Мать и сын переключились на собственную безопасность.

— А вы так и работаете в пансионате – под другим именем? – удивилась я. – Зачем?

— Это я вам сдуру так сказала, Зинаидой назвалась, – призналась Нина. Она уже не плакала, попивала чай и облегченно вздыхала. – Само вырвалось, подумала, вдруг на имя-то схожее потянетесь, копать под меня начнете. А фотокарточки в моей папке не было, я это точно знала. Заглянула как-то раз, когда тот шкет из полиции отвлекся, улучила момент. Фамилия-то у меня нынче другая, а дело давнее. А две работы иметь сейчас никому не запрещено. В книжном-то я так, подхалтуриваю. В пансионате платят не очень, но с пенсией вместе – нормально.

— Жить можно. Я ж помогаю, – добавил Дмитрий. – Точно чаю не хотите?

— Нет, спасибо. – Я призадумалась.

Итак, что имеем: Тарасов, Южный выезд, Старосветское кладбище – это по оставленным Кочетовым заметкам на фотографиях. И похороненная на этом кладбище некая Ангелина Потаповна Цыганюк. Похороненная во время Отечественной войны, что логично: после войны Старосветское кладбище закрыли. Чем-то, похоже, могила сей дамы выделялась, что Кочетов выбрал ее для перепрятывания добычи.

Хорошо, хорошо – мог выбрать, исходя из того, что я успела узнать.

В любом случае других координатных зацепок у меня нет. А сложившуюся картинку проверить несложно. Что касается обезвреживания самого Кочетова… тут пока без меня управились.

— Так вы-то что думаете? – Нина Антоновна выдернула меня из размышлений. – Все? Кончилось это дело треклятое?

— Я думаю, кончилось, – согласилась я. – Для вас уже точно кончилось. Не беспокойтесь, вы же не знали ничего. То есть, можно представить это так, чтобы вас не привлекли к ответственности. Сами говорили – Кочетов самостоятельный, особо обихаживать его надобности не было. Где ж вам тогда было углядеть ногу покалеченную или татуировку? А Дмитрий и вовсе его примет не знал.

Мысленную пометочку я себе все же сделала. Просто проверю, чтобы Нина Антоновна Ивлевская и в пансионате трудилась как Нина Антоновна Ивлевская. В этом деле я столкнулась с таким количеством вранья, какого давненько не видала. Начать с того, что я предпочитаю знать настоящее имя клиента изначально, а не выяснять по ходу дела, прорываясь через груды лжи.

Радовало то, что, похоже, нынче цельную картину видела лишь я. Полноценное владение информацией – преимущество, как ни крути.

Можно было бы и откланяться, но меня интересовало еще кое-что, уже не для дела.

— Скажите-ка, Дмитрий, – полюбопытствовала я, – я наблюдала, как вы довольно грубо обращаетесь с Кочетовым. Когда я его спросила, он заявил, что у вас вроде как сговор такой, для окружающих. Чтоб убедительнее выглядело, что он весь такой дохлый дебил.

Дмитрий поперхнулся чаем и закашлялся.

— Вам че, реально интересно? – спросил он с видом человека, которого вопрошают о не слишком пристойной домашней привычке.

— Вообще-то да. Что, и тут соврал?

— Да не. Это он попросил, чтоб я его типа как на крепость проверял. Он вродь как в молодости крутой дядька был, как броненосец или танк, хрен сдвинешь. И просил иногда пихать его или еще что такое делать, а сам прислушивался – наскока устоять смог. По мне, так туфта это все. Сколько ни тужься, старость догонит. Бабка у нас одна была, так она…