Книга Фокус с поличным, страница 99 – Марина Серова

— Да вы что? Ленка-то? – охнула Ивлевская. – Жалко, такая хорошая.

— Она ближе всех к нему была, а уж теперь не скажет ничего. Остальных двух проверила – нет, не настолько он им доверял. Ничего про добычу не говорил. Да и лет-то прошло уж сколько.

И мать, и сын прекратили жевать и внимательно меня слушали.

— Кочетов мне врал и с вами нехорошо обходится. Тем его женщинам, что еще живы, я сказала, чтобы остерегались его. Чтоб были осторожны. И вам то же повторю – остерегайтесь.

— Сейчас-то чего? – удивилась Нина. – Вон он до сих пор без сознания валяется.

— А я тебе говорю, – резко возразил Дмитрий, – что в полицию его надо сдавать!

— В архиве, в «Вестях Тарасова», есть его особые приметы, – поддакнула я.

— Татуха, – подхватил Дмитрий, – шрам на спине, и пальца нет на правой оглобле. Мать, надо сдавать его. Вдруг тебя загребут за соучастие? А так – отбрехаешься. Вон и Охотникова поможет, если че.

Он с надеждой зыркнул на меня:

— Поможете ведь? Мама-то в опасности тоже. Вон скажи ей – ты пробовала как-то соскочить, так этот хмырь уперся – типа, сдаст тебя тоже, на*****ит, что ты в его делах участвовала. Да и про гада того рыжего можно сказать.

— Про того, который якобы его сын? – догадалась я. – Который приходил к нему, до того как меня Кочетов нанял?

— Угу. – Дмитрий обнял за плечо заволновавшуюся мать. – Да не трясись ты. Тот козел – он просто от Кочетова чего-то хотел, а не от нас с тобой. Тоже до нычки его, небось, хотел добраться. Не боись ты, ни его, ни Кочетова.

— А вы, Нина Антоновна, что-нибудь вообще знаете про эту схронку? Мне-то, главное – женщин всех предупредить. И я не из полиции, вас не сдам.

— Не знаю ничего! – нервно ответила Ивлевская, бывшая Коваленко. – В основном Валентин с мужем моим разговаривал, с Никитой. Он с ним дела крутил, я-то что – на хозяйстве тогда сидела. А Никита мне только и сказал как-то раз, как пьяный был: мол, запомни, Нинка, имя: Ангелина Потаповна Цыганюк. Говорил, к этой бабе в случае чего и иди, у нее все, чего пожелаешь, все найдется. Я-то так и запомнила, а потом все завертелось, мы развелись, потом я второй раз замуж вышла, Димка родился, Никита умер от алкоголизма… А я все послеживала потихонечку. Не хотела, чтоб он вернулся, Кочетов-то… И как услышала, что он вродь в Иркутске помер, решила: можно.

— И пошла искать эту Ангелину, значит, Потаповну. – Дмитрий хохотнул, но сочувственно. – Знаете, кто это оказался? Постебался Кочет: Цыганюк эта на Старосветке лежит. Бабка какая-то, под девяносто, в войну еще померла, в Великую Отечественную.

— Это не Кочетов, – зло и расстроено возразила Нина, с усилием вытирая выступившие слезы. – Это все муж мой первый, сволочь пьяная. Шутник хренов, извините. Я чего и развелась: мало того, что закладывал за воротник, стращал, что бить будет – еще и спелся с уголовщиной! Пошутил, называется! А Кочет мне, когда только-то все завертелось, говорил: надо было мне с тобой вести дела, ты вон умная баба, не то что Никита, мужик твой. Хоть молчит, но алкаш при этом. Позже говорил, мол, если бы ты тогда попросила, я б тебе помог развод оформить со всеми гарантиями. Не подкопался бы никто.

— Больше слушайте его, – фыркнула я, и Дмитрий согласно кивнул. – Он и другим женщинам лапшу вешал, что они самые расчудесные, лишь бы они делали, что ему нужно.