Книга Кольцо с секретом, страница 100 – Марина Серова

— Вот сейчас сильно, – признал Озолиньш, – не додумал. Ладонь Ольгину о клинок порезать – это догадался, а удар не скорректировал… нда-а-а, логично. Что еще?

— Вы с Ниной вряд ли могли предположить, что Ольга, находясь в приподнятом, как выразился один из фигурантов, «наскипидаренном» состоянии, решит покреативить – наверное, занятия квестами так на нее повлияли. Она, во-первых, и свою серебряную пульку так хорошо припрятала – на самом виду, где никто и искать не станет, во-вторых, остроумно зашифровала в послании матери твое имя. Она, бедная, не знала, что мама не пользуется мессенджером «ВКонтакте» и что ее послание может потеряться. Оно бы так и висело, если бы вдруг, ни с того ни с сего, мадам Еккельн-Озолиня не задалась вопросом, где ее дочь. Что-то она ее давно не слышала.

Роман молчал, лишь изредка одобрительно похмыкивая, и ставил все новые и новые турки. Я не отказывалась. Все, что он делал – не считая преступлений, – у него отменно получалось.

— Мне очень понравился фокус с Ниной в особняке, – признала я, – изобретательно. Что, эта курица увидела знакомую машину товарища капитана, переполошилась и позвонила тебе?

Он кивнул.

— И, чтобы обеспечить алиби, вы инсценировали покушение?

Тот же жест, та же реакция.

— Ну да, и Ниночка стала жертвой. Как талантливо! И дальновидно!

— Ну так сработало ж, – пожал он плечами.

— А рыться в моих вещах, пульку искать? Погано, но сработало?

Я отвернулась. Мне было противно.

— Таня, – позвал он тихо, с огромной нежностью, – соседушка, посмотри на меня.

Я вдруг почувствовала, что сейчас разрыдаюсь.

— Я тебя сейчас огорчу прямо до слез, – ласково сказал Роман, целуя мои руки, – я ее не убивал.

— Поразительно! – воскликнула я, вырывая конечности. – Великолепно! Вот это девка, по всем статьям большой оригинал! Вот никто же ее не убивал, никто! Она сама изволила и помереть, и раскромсаться на куски, да еще и собственную голову спустила в канализацию – и все сама! И ведь справилась, пусть и трудно было, а?

Роман вздохнул.

— Ну, начну с того, что я вообще потерял бдительность, решил, что они с Нинкой женаты.

— То есть как?

— Ну как-как, что ты как маленькая? Вот так. Что в Голландии, что в Германии признается такого рода… ну, неважно. Сначала я познакомился с Нинкой, потом она свела меня с Ольгой, я согласился участвовать в их борделе – и при составлении документов выяснил, что она моя падчерица.

— То есть ты такой весь наивный и невиновный.

— Разумеется, нет, – с негодованием возразил он, – но прекратить попытался. Но Ольга есть Ольга, она признавала только свои желания. Ну вот хотела она именно мою светлость… уж извини. Правда.

— Кто-то, кроме Нины, знал о ваших отношениях?

— Нет. Если и встречались в «Дубе», то она приезжала на такси, я оставлял машину подальше, чуть у карьера.

— А что шифровался-то? – зло спросила я. – Римму боялся?

— Вообще она и так натерпелась. Я не для того женился на ней, чтобы обижать. И сердце у нее того… больное.

— Ага. А если вот настолько, – я показала пальцами самую малую толику, – снизить патетику и прибавить честно, то в чем причина-то шифровки?

— Брачный договор, – невозмутимо сообщил Роман, – недостойное поведение супруга равно уменьшению доли.

— Вот это куда правдоподобнее. Ну а Ольге маму-то не жалко было?