Книга Прятки в темноте, страница 29 – Марина Серова

— Думаю, она бы не успела уйти далеко. — Максим поравнялся со мной, шагая практически шаг в шаг.

Я коротко кивнула и стала смотреть себе под ноги, удивляясь тому, что он словно мысли мои читал.

Трава вокруг была примятая, значит, сюда ступала не одна нога. Почему-то жители и гости посёлка — если такие вообще были — предпочитали заходить в лесную чащу с одной стороны. Можно было предположить, что бор окружён трясиной или рекой.

Нужно было продумать все варианты отступления Прасковьи Ефимовны. В идеале было бы объехать лес вокруг и посмотреть, откуда ещё могла выйти старушка.

Я удивлённо осматривалась по сторонам — ни одного намёка на ягоды и грибы. Будто всё сметали пылесосами. Высокие сосны величественно указывали мне путь благодаря тонким стволам, а я сходила с ума от запаха природы. И даже мысли об убийстве подруги отошли на задний план.

Интуиция подсказывала мне, что здесь что-то совсем другое. Если Кристину в деревне практически никто не знал, значит, она прибыла лишь на днях. Следовательно, впутаться в разборки своей бабушки не успела бы. Стать свидетелем, скорее всего, тоже, ведь сама она приехала уже после того, как Прасковья ушла в лес. Запутанная история вырисовывается.

— Здесь есть река? — решила уточнить я, глядя на Макса.

Он живёт в Забивалове месяц и мог слышать об этом либо прогуливаться рядом.

— Да, как раз возле леса. Русло берёт в нескольких километрах отсюда, а выходной поток впадает в самую большую реку. Ну, ты знаешь. — Макс беззаботно улыбнулся, а я удивлённо взглянула на него.

Мог ли учитель географии случайно перепутать термины? Даже пятиклассники знали, что начало реки — это исток, а выходной поток, как выразился мой временный напарник, это устье. Русло же — углубление в почве.

Я не подала виду, что поймала его на лжи, но шестерёнки уже закрутились в голове. Слишком серьёзная ошибка для того, кто половину своей жизни посвятил подготовке к экзаменам и учёбе в институте по выбранному направлению.

Меня так и подмывало предъявить ему претензию за этот существенный прокол, но я из последних сил сдерживала свою импульсивность. Я была уверена, что Макс не виновен в убийстве моей подруги и её бабушки. Его психологический портрет совсем не сходится с описанием среднестатистического убийцы. Слишком простым и бесхитростным он мне казался.

— Смотри, — поток мыслей о Максе он прервал самостоятельно.

Парень указал на лежащую в кустах пластиковую корзинку с немногочисленными ягодками, рассыпанными вокруг.

Я тут же сорвалась с места, падая на колени и внимательно осматривая находку. У тары было выбито дно. Вряд ли кто-то стал бы бросать здесь «улов» просто так. Хозяин лукошка явно прошёл совсем немного, потому что ягод было крайне мало, а позже что-то произошло, что заставило его сбросить груз. И под описание потенциального владельца корзинки идеально подходила Прасковья Ефимовна.

— Осмотрись вокруг. Уверена, должно быть что-то ещё. — Я поднялась на ноги и принялась рыскать вокруг куста, словно ищейка.

Сердце забилось чаще, и мне показалось, что я на верном пути. Хотелось скорее увидеть свою подругу, убедиться в том, что она жива и здорова.

За годы работы я насмотрелась на трупы и на скорбящих по ним людей. Каждый раз, когда я сталкивалась с такой картиной, молилась всем существующим богам, чтобы никогда не оказаться на их месте.