Онлайн книга «Цена обмана»
|
— Я специально прошел так, что камеры зафиксировали, как я ухожу, – продолжал после недолгого молчания Пряничников. – Но после мне было необходимо вернуться, и этого камеры видеонаблюдения зафиксировать были не должны. Ни в коем случае. Да еще надо было дождаться, чтобы Златогорский убрался из офиса. Поэтому я по заранее разведанной тропинке обошел вокруг здания и затаился с другой стороны, наблюдая за входом. Наконец я увидел, что Златогорский выскочил из офиса и помчался как ненормальный. Меня это порадовало, ведь со стороны все выглядело так, будто это чучело нервничает. Таким его и на записи увидят, а уж в том, что их будут просматривать, я не сомневался. Ну потом я обошел офисное здание с другой стороны, где никаких камер в помине не было. Там ведь есть еще один служебный вход, ведущий внутрь. Так я и вернулся в офис, никем не замеченный. Вошел опять в свой кабинет, надел перчатки, взял статуэтку и пошел прямиком в кабинет к Евстафьеву. На последнюю беседу, так сказать. Пряничников хищно ухмыльнулся, словно эти воспоминания доставляли ему какое-то странное удовольствие. — Ну, захожу я в его кабинет, он как раз сидел за столом, из-за которого встать ему было уже не суждено. – Пряничников вдруг заговорил с какой-то театральностью, словно на ходу сочинял пьесу. Вот только пьеса эта уже была написана, последний акт сыгран. – Посмотрел так на меня, с отеческой теплотой. Губы Пряничникова искривила брезгливая усмешка, словно и покойного Евстафьева он продолжал презирать. — Похвалил, что я тоже допоздна сегодня на работе. Мы с тобой, говорит, трудоголики. Он иногда на «ты» со мной переходил в знак особого расположения. Снисходил, так сказать, до плебса. Тут он опять уткнулся в какую-то бумажку и говорит, вроде бы между делом, что давно хотел узнать, что я думаю по поводу вот этого договора. А мне только того и надо, у меня ведь появился повод подойти к нему вплотную и встать сбоку и чуть позади. Идеальная дислокация, лучшего и желать нельзя. Я подошел с заинтересованным видом, он еще и голову немного опустил в этот момент. Тут я понял, что больше время терять нельзя, размахнулся как следует и со всей силы опустил эту штуковину на его кудлатую башку. Тут Пряничников схватил бокал и одним глотком выпил всю оставшуюся воду, после чего немедленно закашлялся. Немного оправившись, он некоторое время молчал, тяжело дыша. Мы с Мельниковым тоже не нарушали молчания. — Вы нанесли Евстафьеву только один удар? – спросил наконец Мельников. Пряничников кивнул: — Да, первым же ударом раскроил ему голову. Второго не понадобилось. Да тут бы и баба управилась, статуэтка-то увесистая. Я с легким чувством стыда вспомнила свои подозрения насчет Вероники. А Пряничников между тем продолжал: — Он и понять-то ничего не успел. Я убедился, что он мертв, и потихоньку вышел из кабинета. Ах да, сначала эту статуэтку швырнул возле стола, только с таким расчетом, чтобы в лужу не попала. Натекло там… Пряничников произнес это таким будничным тоном, будто сообщал, что в кабинете прорвало трубу центрального отопления. Правда, в этом случае обычно вызывают аварийную службу, а не полицию… — Итак, совершив убийство, вы покинули кабинет, – продолжил допрос Мельников. – Почему вы были уверены, что вас никто не заметит, в офисе есть охрана… |