Книга Тайна серебряного креста, страница 18 – Марина Серова

Холодные глаза сузились едва заметно. Над верхней губой дрогнула тонкая складочка.

— Мир полон совпадений, мисс Иванова. – Голос оставался ровным, но в нем появилась стальная нить. – Криминал в нашем городе, увы, есть. Мелкие кражи – обыденность. Досадно, что это совпало с личной трагедией Алисы. Но связывать одно с другим – спекуляция. Полиция не нашла доказательств криминала. И мы, как уважаемое учреждение, доверяем их заключению.

— А пропажа иконы? Тоже совпадение? – Я бросила этот камень, наблюдая за его реакцией.

Ни тени волнения. Только легкая гримаса раздражения.

— Досадная утрата исторической ценности. Расследуется. Но при чем здесь смерть актрисы? Вы хотите нарисовать конспирологическую картину, мисс Иванова? – Он наклонился вперед, упершись локтями в стол. Его взгляд стал колючим, пронизывающим. – Правда, которую ищет Ольга Петровна… Иногда она бывает слишком тяжела. Иногда ее поиски приносят боль… другим. И разрушают то, что еще держится. Театр переживает шок. Спектакли отменены, репутация под ударом, инвесторы нервничают. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – Ваше рвение понятно. Но не усугубляйте положение матери и театра. Оставьте прошлое в покое.

Это была не просьба. Это был приказ, замаскированный под совет. Угроза, обернутая в бархат.

— Прошлое иногда имеет свойство возвращаться, Артем Владимирович, – парировала я, держа его ледяной взгляд. – Особенно когда его хотят похоронить.

Головин медленно откинулся в кресле. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, которая не дошла до глаз.

— Вы были на онлайн-конференции с Дубаем в тот вечер? – спросила я, игнорируя его позу и выражение лица.

Головин чуть приподнял бровь.

— Разумеется. С шести вечера до полуночи. Вы можете запросить запись. Теперь, если все… – Он сделал жест в сторону двери, явно указывая на выход. – Я очень занят. Ликвидирую последствия.

Его слова были как пощечина. Циничные, расчетливые. Человек-лед.

Я не стала настаивать. Его алиби было железным? Кирьянов сомневался. Но здесь, в этом кабинете, веющем холодом и деньгами, я поняла одно: Артему Головину было глубоко наплевать на Алису. Его волновали только его инвестиции. Мог ли он устранить проблему? Если проблема угрожала его деньгам – возможно. Хладнокровно и эффективно.

Вадима Крутова, режиссера, одержимого Алисой, я нашла в буфете. Вернее, то, что от него осталось. Он сидел за столиком в углу, обложенный пустыми рюмками и бутылкой дешевого коньяка. Его когда-то выразительное лицо было одутловатым, седая щетина торчала клочьями, глаза мутные, плавающие. От него несло перегаром за версту. Он что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь на стуле.

— Вадим Сергеевич? – осторожно позвала я.

Он медленно поднял на меня взгляд. Долго фокусировался.

— А? Кто? Алиса? – Его голос был хриплым, разбитым. – Алиса… ушла. Навсегда. Как должна была. Как истинная артистка. – Он икнул, смахнул слюну с подбородка. – Умереть на сцене… Это… это высшая точка. Пик. Апофеоз! Она поняла это… раньше меня. Умница моя… Джульетточка…

Он схватил рюмку, опрокинул ее в рот, закашлялся.

— Все говорят… самоубийство. Глупость! Это… финал! Гениальный финал ее роли! Ее жизни! Она… она сыграла его… блестяще… – Слезы, густые и мутные, как он сам, потекли по его щекам. – А я… я должен был… понять… направить… – Он снова забормотал, опустив голову на руки.