Книга Тайна серебряного креста, страница 36 – Марина Серова

Сестра Мария замолчала, ее плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. Она сжала кулаки, будто до сих пор чувствовала холод того крестика и отчаянную хватку Светланы.

— Она ушла. Тенью. Так же, как и пришла, как призрак. Больше я ее никогда не видела. – Монахиня подняла на меня заплаканные глаза. – А через неделю… ее нашли в реке. И я… я закопала этот крестик и ее фотографию в самую глубь архива. Забыть. Защитить Алису. Но правда… она как вода. Всегда находит лазейку. И серебряные ключи… они оказались тяжелее, чем я думала. Они раздавили и Светлану, и Алису. И теперь… они в твоем кармане, детектив.

Тишина в каменном мешке архива стала густой, звенящей. Холод серебряного крестика в моем кармане обжигал кожу, а слова Светланы Петровой, переданные через годы устами сестры Марии, висели в воздухе зловещим эхом: «Серебряные ключи… Они открывают только двери в ад. А за ними… ОН». Мне нужно было прийти в себя. Сосредоточиться на главном. Детали. Оставались еще вопросы.

— Кто ее преследовал? Светлана говорила что-то, давала зацепки? – вырвалось у меня.

— Она назвала имя… псевдоним. Серафим. – Сестра Мария произнесла это слово с отвращением и страхом. – Криминальный авторитет. Из прошлого. Человек без лица, но с огромной властью и жестокостью. Он и его люди… они отнимали земли. Подделывали документы. Убивали. А земля… та самая земля, на которой стоит наш монастырь… часть ее, большая часть… принадлежала предкам Светланы. По старым документам. У ее бабки по материнской линии девичья фамилия Даниловская. Еще до революции… После 1917 года они стали Даниловыми. Она – Светлана – была ее наследницей. А теперь… наследницей должна была стать Алиса. Об этом Светлана узнала случайно после рождения ребенка. Случайность. Роковая случайность. Светлана, как любая молодая мать после родов, хлопотала с документами для Алисы. Она нашла пожелтевшую грамоту, просматривая старые бумаги матери, которая была библиотекарем и хранила многое. Непонятную сначала. Землемерный план. Акты. Что-то очень старое, дореволюционное. Светлана отнесла это в местный архив – уточнить, что за бумаги. Думала, может, семейная реликвия без цены. Там ей встретился старый архивариус, знавший ее мать. Он посмотрел… и остолбенел. Шепотом объяснил: это документы на огромный участок земли – леса, поля – вокруг монастыря и частью под ним. Земля, конфискованная после революции, но по старым законам… все еще могла считаться родовым владением потомков Даниловских. Петровых. Ее матери. А теперь – ее. И, следовательно, ее дочери Алисы. Наследство, о котором все забыли, спрятанное в пыли времен. Конечно, вступить в права наследования будет непросто. Все-таки по современным законам, если не заявишь о своих правах в течение полугода, с наследством можешь попрощаться. Но тот же архивариус подсказал, что это возможно – с хорошим, очень хорошим адвокатом… с обращением к старым законам… с упоминанием о революции… со всеми этими документами, которые нашла Светлана… – как в трансе говорила сестра Мария.

— Эта новость вместо радости стала приговором. – Сестра Мария сжала руки в бессильной ярости. – Потому что земля эта… она уже давно была вожделенным куском для местного криминала. Для того самого Серафима. Кто-то в том архиве оказался его ухом. Или сам старик не смог молчать. Слух о «возвращении» наследницы попал не в те руки. И тогда… за Светланой и ее ребенком началась охота. Она поняла это слишком поздно. Поняла, что ее кровь, кровь ее дочери – не богатство, а смертельная метка. Вот почему она бежала. Вот почему отдала Алису. И вот почему Серафим не остановился, пока не нашел и не уничтожил Алису двадцать лет спустя. Он знал: пока жива наследница по крови – его власть над той землей, которую он присвоил, висит на волоске.