Книга Тайна серебряного креста, страница 74 – Марина Серова

Он сделал шаг назад. К спине его приблизились перила моста. Еще шаг – и он окажется в пустоте.

— Нет! Стой! – Я бросилась вперед.

Но было поздно. Падая, он одним четким и резким движением сорвал маску с лица. Это не было самоубийством. Это был расчетливый побег. Полет казался бесконечным. Черный плащ развевался, как крылья падшего ангела. Потом – глухой всплеск. Темная вода сомкнулась над ним, а на мелкой ряби покачивалась та самая белая маска. Пустая, безликая, она дразнила меня своим немым вопросом.

Я стояла, вцепившись пальцами в холодный камень парапета, и не могла пошевелиться.

На мосту появились люди – прохожие, привлеченные криками. Кто-то звонил в полицию. Я не отрывала взгляда от плывущей по течению маски. Белый лик Серафима казался насмешкой. Праведный путь привел меня к краю бездны.

Кто скрывался под этой маской? Это был не монстр, не мифический Серафим. А человек. Возможно, тот, кто всегда был рядом. Тот, с кем я могла пить утренний кофе, с кем могла делиться мыслями, кому могла доверять. Люди ведь так искусно носят свои маски каждый день, что порой и сами забывают, где заканчивается роль и начинается их настоящее «я». Самый близкий в один миг может обернуться абсолютно чужим, незнакомым существом, и от этого осознания мир рушится, почва уходит из-под ног. Мы никогда по-настоящему не знаем тех, кто нас окружает. Мы знаем лишь их реплики, их тщательно отрепетированные роли в нашем общем спектакле. И каждый новый день мы просыпаемся немного другими, надевая нужную личину, и даже не замечаем, как она прирастает к коже.

Множество мыслей проносилось в моей голове, пока я смотрела на водную гладь, ожидая, где и когда вынырнет Серафим, чтобы знать направления для дальнейшего поиска.

Я узнала этот голос.

Я знала его.

Но не могла вспомнить, чей он.

Память, коварная и избирательная, упрямо блокировала узнавание, оставляя на поверхности лишь тембр голоса, который не был привязан ни к одному имени, ни к одному лицу. Он был просто Голосом. Обезличенной угрозой. Безликой загадкой.

Единственное, что осталось, – эхо в тишине моего сознания. Знакомое… до мурашек знакомое… но чье?

И от этой неопределенности, от этого леденящего осознания собственной слепоты по спине побежал не просто холод – настоящий мороз одиночества и всепоглощающего страха.

Глаза впились в водную гладь, пытаясь уловить малейшее движение, пузырь воздуха, всплеск – признак того, что он вынырнет. Я должна была увидеть, в каком направлении он поплывет. Но река была темной, холодной и безмолвной, словно поглотила его без следа.

— Вот ты где! Еле нашел! – над самым ухом прозвучал сдавленный, запыхавшийся голос. На плечо легла тяжелая рука, заставившая меня вздрогнуть и вырваться из оцепенения. Это был Кирьянов. – Что случилось? Нашла Серафима? Где он?

Я медленно отвела взгляд от воды и посмотрела на него. Его лицо было бледным, нос распух и покраснел, под левым глазом наливался синяк. Он дышал тяжело, видимо, бежал сюда через весь театр.

Я не ответила на его вопросы. В голове гудело. Автоматически, перекрывая собственный шок, я спросила:

— Лика? Головин? Задержаны?

— Да, черт возьми, кое-как… – Киря вытер рукавом кровь с подбородка. – В отдельных машинах уже едут в отделение. Не увидятся, не сговорятся. Пока не сговорились. – Он пристально посмотрел на меня, на мое, вероятно, потерянное лицо, на пистолет в моей руке. – Тань, что случилось? Говори же!