Книга Тайна серебряного креста, страница 76 – Марина Серова

— Спасибо, – тихо сказала я.

— Не за что. Так что там с Серафимом было? Рассказывай, пока едем.

Я стала говорить сбивчиво, пропуская детали, потом возвращаясь к ним. Низкий проход, сырость, погоня, мост… Его голос. Кирьянов слушал молча, лишь изредка вставляя короткие вопросы: «Какого роста?», «Во что был одет?», «Уверена, что голос знакомый?».

В это время в салоне хрипло зазвучала рация.

— …База, прием. У моста ничего нет. Маску извлекли, отправляем на экспертизу. По течению проверили метров пятьсот – чисто. Возможно, ушел по дну, течение сильное…

Кирьянов схватил рацию:

— Не останавливаться! Проверить оба берега! Особое внимание – небольшой лесок в двух километрах ниже по течению, там обычно выносит всякий хлам! Искать до темноты! Понял?

— Понял, – донеслось из рации.

Киря бросил микрофон на панель и выругался сквозь зубы.

— Игла в стоге сена, я же говорил. Профессионал. Знает, как уходить.

Я снова замолчала, уставившись в окно. Мы уже въезжали в центр, мелькали солидные здания, поток машин стал гуще. Мозг отказывался сосредоточиться, выхватывая обрывки: белая маска на воде, искаженное яростью лицо Головина, распахнутые от ужаса глаза Лики.

Кирьянов, словно почувствовав мое состояние, резко свернул в переулок и притормозил.

— Тань, слушай меня. – Он повернулся ко мне, его лицо было серьезным и уставшим. – Соберись. Выбрось этого Серафима из головы. Сейчас – не он главный. Сейчас – они. – Он ткнул пальцем в сторону лобового стекла, за которым угадывалось здание райотдела. – Там, в двух разных камерах, сидят два человека, которые знают все. Которые боятся и ненавидят друг друга. И которые сейчас готовы пойти на сделку, лишь бы свалить вину на другого. Мы будем давить, играть на этом. И они заговорят. Обо всем. О яде, о подмене, о мотивах. Это твоя победа, Иванова. Ты их вывела на свет. Ты довела дело до этого момента. Так что хватит травить себя догадками. Сейчас мы пойдем туда и закроем это дело. Понимаешь меня?

Он смотрел на меня прямо, требовательно. Его слова, жесткие и уверенные, как щелчок по лбу, постепенно возвращали меня к реальности. Страх отступил, уступив место холодной четкой решимости. Он был прав. Серафим подождет.

Я глубоко вдохнула, выпрямилась в кресле и кивнула.

— Понимаю. Едем.

Кирьянов тронул с места, и через пару минут мы уже сворачивали к знакомому зданию из серого камня, где в зарешеченных камерах нас ждали исповеди тех, кто думал, что они игроки, но оказался всего лишь пешкой в чужой игре.

Здание отдела встретило нас гулом голосов, стуком клавиатур и запахом крепкого кофе, не перебивающим устойчивый аромат пыли и официоза. Нервозная энергия витала в воздухе, ощутимая почти физически. Дежурный у поста коротко кивнул Кирьянову и бросил на меня беглый, полный любопытства взгляд. Новости разлетелись быстро.

— Где они? – без предисловий спросил Кирьянов.

— Сомова – в третьей допросной. Головин – в пятой. Охрана у обеих. – Дежурный ткнул пальцем в глубь коридора. – Как и просили, в противоположных концах коридора. Не видят и не слышат друг друга.

Кирьянов мотнул головой и повел меня по длинному, слабо освещенному коридору. На стенах – стандартные плакаты о правовой грамотности, у дверей с табличками «Допросная № 3» и «Допросная № 5» стояли по два оперативника. Их позы были расслабленными, но глаза бдительными. Из-за дверей не доносилось ни звука – комнаты и правда были глухими, как склепы.