Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 28 – Ник Савельев

Напротив, через улицу, возвышалось здание k.k. Polizeidirektion in Brünn. Тяжёлая трёхэтажная постройка из серого камня, с высокими окнами первого этажа, забранными решётками. У парадного входа, на ступенях, стоял полицейский в тёмно-синем мундире с медными пуговицами. Он был молод, усат и скучал. Дверь за его спиной открылась, вышел офицер в кителе, что-то сказал, полицейский кивнул, поправил пояс.

Господин в светлом пиджаке допил кофе. Подозвал официанта – долговязого парня в засаленном жилете – попросил ещё одну чашку и небольшой стакан воды. Официант принёс, забрал пустую чашку. Господин поблагодарил, кивнул, снова уткнулся в газету.

В номере «Брненских новин» за второе мая сообщалось о погоде, о ценах на муку на Креновой улице, о предстоящем концерте в Герцогском дворце. О взрыве в Вене было три абзаца на первой полосе – официальное сообщение, соболезнования, слова о том, что следствие продолжается и что венская полиция прилагает все усилия. Внизу, мелким шрифтом, сообщалось, что полицейское управление Брно получило циркуляр из Вены с приметами подозреваемого, но пресса, по понятным причинам, подробностей не публикует.

Господин в светлом пиджаке прочитал заметку, не проявив ни малейшего интереса. Затем отложил газету, вынул из внутреннего кармана небольшой блокнот и карандаш. Он принялся рисовать – быстро, лёгкими штрихами. Сначала линия фасада, потом окна, потом фигурка полицейского у входа. Рисовал он умело, хотя и без особого старания, так рисуют архитекторы и скульпторы, набрасывая общее впечатление.

С улицы доносился утренний шум Брно. Грохотала телега с пустыми бочками, шарманщик на углу Коближной наигрывал что-то бравурное, но быстро устал и замолк. Прошли две монахини в чёрных накидках, глядя себе под ноги. Прошёл господин, судя по портфелю, служащий магистрата.

* * *

В полицейском управлении жизнь текла своим чередом.

Писарь Ржегак, мужчина с бакенбардами и вечно усталыми глазами, сидел за конторкой и разбирал утреннюю почту. Среди повесток, жалоб на шум в пивных и прошений о выдаче паспортов лежал запечатанный конверт с сургучной печатью. Он вскрыл его, достал лист плотной бумаги. Это был циркуляр из Вены, из k.k. Polizeidirektion Wien.

Ржегак пробежал глазами текст. Обычная ориентировка. Приметы – рост средний, телосложение худощавое, возраст – от тридцати до сорока, лицо овальное, глаза – предположительно, карие или серые. Особые приметы – усы, очки в металлической оправе. Возможно, говорит по-чешски. Подозревается в причастности к взрыву на Нойлинггассе. Всех служащих полицейского управления предписывалось ознакомить, вести наблюдение на вокзалах и в гостиницах, о результатах докладывать в Вену.

Ржегак прочитал, хмыкнул. Усы, очки – таких в Брно тысячи. Чешский язык? Здесь все говорят по-чешски. Он отложил бумагу в сторону, к стопке менее срочных дел. Полицейское управление Брно имело заботы и поважнее, чем искать призрачного террориста с Нойлинггассе. Третьего дня в Жабовржесках студенты устроили драку с немецкими резервистами, двоих пришлось арестовывать. В Кржикове кто-то разбросал листовки «Сокола». И потом, искать террористов, взорвавших начальника Генерально штаба, это ведь дело не полиции, а контрразведки. Если в Вене не уберегли генерала, пусть сами и ищут.