Книга Дело о золотой мушке, страница 90 – Эдмунд Криспин

— Да, сэр. Примерно без двадцати пяти или без двадцати минут восемь, кажется. Она попросила телефонный справочник Лондона, позвонила из кабинки вон там и сразу же ушла.

— Не заметили ли вы на ней каких-нибудь ювелирных украшений?

— Забавно, что вы задали такой вопрос, сэр, потому что я как раз размышлял, пока она искала номер в справочнике, насколько меньше украшений носят молодые женщины в наши дни, чем тридцать лет назад. Ни кольца, ни ожерелья, ни браслета, ни даже брошки.

— Вы уверены?

— Абсолютно, сэр. Я специально отметил.

— И это, – сказал Фен, когда они пошли обратно, – окончательно исключает возможность, что Изольда сама взяла кольцо. И, между прочим, ставит точку в моем расследовании.

— И все благодаря интуиции!

Фен смутился.

— Ну, – осторожно сказал он, – не совсем так. На самом деле у меня не было случая применить ее. У тебя имелись те же факты, более того, многие из них поступили к тебе из первых рук. Словом, тебе дали все необходимое. Ответь мне честно: ты все еще не знаешь, что бы это значило?

Найджел отрицательно покачал головой.

— Ни малейшего представления. Одна надежда – на воскрешение из мертвых; а до тех пор мне придется оставаться в полном неведении.

Фен бросил на него суровый взгляд.

— Твоя кошмарная профессия уже успела оказать свое отупляющее влияние на твои, некогда подававшие надежды, хотя и не особенно выдающиеся мозги. Ну, все равно, на сегодня достаточно. Расстаюсь с тобой до завтрашней вечерни. У меня скопилась страшная куча работ с «коллекшнз» для проверки, кроме того, я должен подготовиться к лекции об Уильяме Данбаре, mort à Flodden^[153]. – Он прошел к двери и обернулся, весело помахав на прощанье. – Сосредоточься, – сказал он. – В конце концов решение придет.

Через минуту его уже не было.

В субботу вечером после показа театр был отдан в руки технических специалистов. Пока труппа переодевалась и снимала грим, старые декорации разобрали. В воскресенье утром совместными усилиями декораторов, театральных художников, рабочих сцены, менеджеров и электриков стали воздвигаться новые. Актеры и актрисы тем временем часами валялись в постели, читали, гуляли или пропускали стаканчик – кому что нравилось. Кое-кто из них – редкий случай! – даже просматривал свою роль, готовясь к вечерней костюмированной репетиции. Это была интерлюдия затишья перед кульминацией напряжения в понедельник вечером, и перед другой кульминацией, более серьезной и куда менее приятной.

Дональд и Джин гуляли в университетских парках^[155]. Прошедший вчера дождь уступил место холодному бодрящему осеннему солнечному свету. Колокола молчали, но в церквях и часовнях Оксфорда к богослужению готовились различными способами – в Армии спасения его предварял блеск начищенных духовых инструментов, в Высокой церкви^[156] были ладан и облачения, а между этими двумя крайними точками пролегал ряд самых разных конфессиональных вариаций, продуманных до мелочей и самую чуточку смешных. Оксфорд сохраняет кое-какие исчезающие пережитки тех времен, когда он был одним из христианских центров Европы. Мальчики из хора в мантиях и квадратных академических шапочках непринужденно шагают по улицам; органисты тайком размышляют о будущих регистровках, которые они используют при аккомпанементе псалмам (в то время как их поклонники предполагают, что они импровизируют); певчие откладывают на потом свои будничные дела; студенты, назначенные проводить занятия, бродят тут и там, наводя справки о произношении еврейских имен собственных посложнее; священники вынашивают краткие интеллектуальные проповеди; доны готовы отдать дань почитания божественному.