Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 57 – Артур Моррисон

Найти Кольт-Роу было несложно. Это было одно из тех мест, которые приходят в упадок от избытка респектабельности, как Друри-Лейн и Клэр-Маркет. Когда-то, когда остров Якоба был еще островом, чуть дальше по реке, Кольт-роу, очевидно, была небезопасным местом для человека с ценностями при себе, и тогда она, вероятно, по-своему процветала. Теперь это было вполне респектабельное, но очень ветхое и грязное место. Длина улицы составляла шестьдесят ярдов, возможно, чуть больше. В ширину она была всего несколько ярдов, и дома по обеим сторонам имели терпеливый и тоскливый вид, словно ожидая, что вот-вот придет столичное благоустройство и отправит их на покой.

Я не видел ни Хьюитта, ни полиции, поэтому некоторое время ходил туда-сюда по узкому тротуару. В какой-то момент я заметил лицо в окне наименее разрушенного дома на улице – лицо, которое, как мне показалось, выражало особый интерес к моим передвижениям. Дом представлял собой старое двускатное строение, покрытое штукатуркой. То, что, очевидно, когда-то было витриной на первом этаже, теперь было закрыто ставнями, а лицо, наблюдавшее за мной, – лицо пожилой женщины – выглядывало из окна наверху. Я с некоторым любопытством отметил эти детали, когда, снова оказавшись на углу улицы, заметил приближающегося Хьюитта в компании инспектора полиции, за которыми следовали два очевидных полисмена в штатском.

— Ну что ж, – сказал Хьюитт, – вы все-таки первый здесь. Видели ли вы Хокера?

— Нет.

— Очень хорошо – вероятно, он скоро появится.

Инспектор, подойдя к двери дома с закрытым ставнями нижним окном, резко постучал. Ответа не последовало, и он постучал еще раз, так же безрезультатно.

— Никого нет, – сказал инспектор.

— Отнюдь, – сказал я; – я видел женщину, наблюдавшую за мной из окна сверху не далее как три минуты назад.

— Хо, хо! – ответил инспектор. – Вот как, а? Один из вас – вы, Джонсон, – обойдите дом сзади.

Один из штатских пошёл вокруг, и, подождав еще минуту или две, инспектор начал громовую канонаду стуков, в результате которой из окон всех жилых комнат на улицу высунулись головы их обитателей.

Женщина открыла окно и начала ругать инспектора с пронзительностью и беглостью, которые добавили уличную публику к той, что уже собралась у окон.

— Уходите, вы, ублюдки! – сказала женщина, – вас следует высечь, каждого из вас! Приходите сюда и пытаетесь выселить порядочных людей из домов! Подождите, пока мой муж приедет – он вам покажет, вы, негодяи! Мы платим за квартиру исправно, и мы хорошие жильцы, какими всегда и были – а я добропорядочная замужняя женщина, вот кто я, вы, грязные трусы! – последнее слово было произнесено с низким, трагическим ударением.

Хьюитт вспомнил слова Хокера о том, что нынешние жильцы отказались покинуть дом по предложению хозяина.

— Она думает, что мы пришли от владельца, чтобы выгнать ее, – сказал он инспектору. – Мы пришли не от хозяина, старая дура! – сказал инспектор. – Мы не хотим вас выселять. Мы из полиции, с ордером на обыск, и вам лучше впустить нас, иначе у вас будут неприятности.

— Глядите на него! – закричала женщина, указывая на инспектора. – Глядите на него! Думает, что я вчера родилась, этот парень! Убирайся, грязный вор,убирайся!

Публика начала превращаться в небольшую толпу, и терпение инспектора лопнуло.