Книга Большая махинация, страница 104 – Балдуин Гроллер

— А зачем бы я тогда ездил в Венецию?!

— Друг, да ты с ума сошел?! Нашел – и ни слова!!!

— Кто сказал, что я ничего не говорю? Я как раз собираюсь сказать! Но если меня продолжат одергивать, как, кажется, уже вошло в привычку в этом доме, тогда я, конечно, умолкну!

— Ну не будь ребенком, Дагоберт! Видишь, я сижу как на иголках!

— В этом – весь Дагоберт! – заметила Виолет. – Он ошеломляет людей, застает их врасплох, буквально сбивает с ног. Так он и с нами поступает. Но ведь это не повод, чтобы начинать свое повествование с конца! Сначала принято рассказывать о том, как все произошло!

— Конец повествования, госпожа Виолет, – это самое главное, все остальное второстепенно. Вы узнаете все, просто я не очень хотел рассказывать одну и ту же историю дважды.

— Почему дважды?

— Ведь во время моей беседы с мошенником, которого мы, к счастью, поймали, я, по своему обыкновению, честно и откровенно поведал ему, как именно я его нашел. Это всегда действует наилучшим образом. Подобные люди должны сами убедиться, что им от меня не уйти. Только тогда они становятся сговорчивыми.

— Скажите, Дагоберт, неужели это был сам Сарто?

— Ах, что вы, сударыня! Я сразу понял, что это честный и заслуживающий доверия человек. Итак, слушайте. То, что Сарто пришлось срочно уехать, оказалось мне только на руку – ведь из Триеста он уж точно не смог бы помешать моим планам. Я же мог располагать для своих изысканий и дневным, и ночным временем. И, поверьте, не терял времени даром. Через двадцать четыре часа я уже мог считать свою миссию выполненной.

На следующее утро в десять часов я вошел в меняльную контору «Паскуалати и Райнер», чтобы обменять несколько сотен лир. Закончив дела, я попросил, чтобы мне дали возможность поговорить с хозяином, господином Райнером. Когда его позвали, я заявил, что хочу обсудить с ним одно важное дело.

Постановка вопроса очень обрадовала этого невысокого человека с лицом грифа – он любезно проводил меня в свой кабинет, предложил сесть и угостил сигарой. Я удобно устроился в кресле, поскольку и правда немного устал, но от сигары отказался.

«Если позволите, господин Райнер, – сказал я ему (разговор велся на немецком), – я закурю свою».

Собственно, так я и сделал. Пока сигара раскуривалась, я заметил между делом: «Я, знаете ли, принципиально не беру сигар у жуликов».

Тут этот господин рассвирепел, вскочил и хотел позвать людей, чтобы вышвырнуть меня вон. Я спокойно продолжал сидеть и заметил, что, пожалуй, лучше никого не звать, ведь тогда мне придется рассказать при посторонних то, что я пока хотел сообщить ему конфиденциально. Это может доставить ему неприятности, а я бы расстроился, если бы причинил ему хоть малейшее неудобство. Райнер образумился и снова сел, сообщив мне, что уж он-то, во всяком случае, знает, что не совершал ничего предосудительного.

«Тем лучше, – согласился я. – Тогда мне просто останется извиниться перед вами».

«Об этом следовало подумать раньше, прежде чем так грубо меня оскорблять!»

«Я высказал свое мнение и менять его не намерен. Но я понимаю, что если ошибаюсь, то простых извинений будет недостаточно. В таком случае я без лишних слов готов заплатить штраф в миллион, в противном же случае… Но об этом я расскажу чуть позже!»

«Чего вы, собственно, хотите?»