Онлайн книга «Большая махинация»
|
С этим я и уехал. Но как говорится, человек предполагает, а Бог располагает! Через двадцать четыре часа я снова был в Ротхофе, пылая жаждой деятельности. Теперь картина виделась совершенно иначе! Прошлое не будет похоронено – я нашел след! — Не может быть, Дагоберт! – воскликнула заинтригованная Виолет. – Хотя, зная нашего великого детектива, я могла бы и не удивляться! — Есть только один по-настоящему великий детектив, милостивая госпожа, – это случай. Мне посчастливилось, что он пришел на помощь. Без него я так и остался бы ни с чем. — Рассказывайте же! — Итак, я вернулся из Ротхофа в Дюссельдорф. Там у меня было еще одно дело. Вы знаете, что я неравнодушен к пейзажисту Хёфлингу. Я скупаю его работы у торговцев и на выставках, и в моей скромной коллекции присутствует уже шесть его полотен. Хёфлинг живет в Дюссельдорфе, и я решил навестить его. Войдя в его мастерскую, я увидел на мольберте пейзаж, над которым художник как раз работал. Придя в восторг, я сразу заявил: «Я покупаю эту картину!» А еще в Дюссельдорфе как раз проходила мемориальная выставка Ленбаха[82], и я просто не мог ее не посетить – после деловой поездки так хочется чем-то порадовать себя! — Но, Дагоберт, вы же собирались рассказать нам детективную историю! Эти подробности оставим для другого раза! — Одну минуту, госпожа Виолет! Так вот, я пошел на выставку. Ленбах… что бы о нем ни говорили, прекрасен. В последнее время стало модно относиться к нему слегка пренебрежительно. Да, его работам свойственно преобладание коричневых тонов, иногда видна небрежность в прорисовке рук. Об этом можно поспорить… но все же он – настоящий, великий художник! В его портретах раскрывается вся индивидуальность, вся душа человека. — Боже, Дагоберт! Вы снова сели на своего любимого конька! Я еще раз настоятельно призываю вас на время забыть об искусстве и вернуться к повествованию! — А я от него и не отвлекался. Перед одним из портретов я внезапно застыл как громом пораженный. На нем был изображен некий аристократ в венгерском костюме. Выставочный каталог предоставил мне весьма лаконичные сведения: «Портрет графа А.». В невероятном волнении я вдруг осознал, что накануне видел эти характерные черты, притом сразу у двух человек: у пожилой дамы и у молодого мужчины. Те же резкие линии лица, те же изогнутые ноздри, та же необычная линия бровей. Я поспешил к устроителям выставки за разъяснениями. Вот какие сведения о портрете я получил: «Граф А. Скончался в 1877 г. Работа предоставлена графиней Александрой Адориан из замка Паулиш, комитат Хуньяд, Венгрия». Меня охватила охотничья лихорадка. В этом состоянии меня уже не остановить! Рядом с кассой продавались репродукции выставленных картин, включая ту, что меня заинтересовала. Увы, лишь небольшого формата, но это все лучше, чем ничего. Затем я купил в ближайшем книжном магазине «Готский альманах»[83], чтобы найти хоть какие-то сведения о роде Адорианов, и немедленно вернулся в Ротхоф. Решив не сообщать про найденный след, я просто заявил пожилой даме, что передумал и готов заняться ее темной семейной историей. Но оба, и мать, и сын, должны прямо сейчас поехать со мной в Дюссельдорф. Так мы и поступили. Сначала пошли к фотографу – я сам выбрал нужную позу и освещение, чтобы снимки максимально походили на пока еще скрываемый мною портрет. Потом мы направились к нотариусу за генеральной доверенностью на ведение всех юридических дел. Я честно предупредил Родевальдов, что тем самым они полностью отдают себя в мои руки, вплоть до того, что теоретически я могу лишить их всего имущества. Фридрих все сразу же подписал, и мать после некоторых колебаний последовала его примеру. |