Книга Большая махинация, страница 188 – Балдуин Гроллер

— Ваше превосходительство, вы решили ошеломить меня эффектным заявлением?

— Уверяю вас, господин Дагоберт, я менее всего стремлюсь к эффектам. Я просто констатирую: содержимое сейфа украдено.

— Насколько я вижу, ваше сиятельство не особенно взволновал этот факт. А значит, и мне, пожалуй, будет неуместно проявлять чрезмерное беспокойство.

— Беспокойство вообще ни к чему. Ни мое, ни ваше, господин Дагоберт.

— Совершенно верно. Но в то же время вы сказали, что, возможно, это самая серьезная проблема в вашей жизни…

— И это действительно так. Настолько серьезная, что я не знаю, как смогу жить дальше, если ваше искусство меня не спасет. Да, господин Дагоберт, можете понимать мое заявление буквально: от вас требуется меня спасти!

— Не могу представить, чтобы содержимое сейфа могло иметь для вашего сиятельства такое колоссальное значение. Сумма была настолько огромной?

— Нет, господин Дагоберт, меня так просто не разорить. Вы ведь и сами знаете, что я владею десятками имений, замков, дворцов, домов, и все это, разумеется, без всяких обременений. Все это не запихаешь в один железный ящик!

— Значит, речь идет не о материальной ценности. Это хотя бы отчасти успокаивает.

— Напротив! Именно это и вызывает сильнейшее беспокойство.

— Если так, ваше сиятельство, то я немного удивлен. Сейчас ровно четыре часа дня, мы сидим и спокойно курим сигары. Кража произошла ночью. Ваше сиятельство, несомненно, узнали о преступлении уже утром, но, судя по всему, не особенно спешили начать расследование. Думаю, не нужно пояснять, что тем самым упущено много драгоценного времени, что значительно затрудняет любые дальнейшие действия, которые могли бы привести к успеху.

— Ваш упрек справедлив лишь отчасти, господин Дагоберт. Я действительно предпринял все, что казалось мне в данном случае необходимым, даже обязательным, с первыми лучами солнца или, если говорить точнее, в семь утра.

— Можно спросить…

— Конечно, можно! Вам я должен выложить все как есть. Итак, я немедленно известил полицию по телефону и вызвал обер-комиссара доктора Тадеуса Риттера фон Скрински.

— Он уже побывал здесь?

— Да, осмотрел место происшествия, зафиксировал факты. Он был настроен весьма серьезно, обещал уделить делу особое внимание и, полагаю, уже погружен в расследование с головой.

— Тогда я умываю руки…

— Да сядьте же, господин Дагоберт!

— Нет, ваше сиятельство, это конец. Вы, без сомнения, поступили правильно, немедленно известив полицию, но мое участие теперь исключается.

— Но именно ваша помощь для меня бесценна!

— Это невозможно, ваше сиятельство. Пускать по следу одновременно двух сыщиков совершенно противоречит здравому смыслу. Ничего путного из этого не выйдет. Мы будем только мешать друг другу. Один может испортить то, что другой считает уже сделанным. Мы спугнем дичь, и в конце концов ей удастся ускользнуть именно потому, что охотники стояли друг у друга на пути. К сожалению, я вынужден отказаться…

— Я дал вам высказаться, дорогой господин Дагоберт, теперь и вы окажите любезность, выслушайте меня. Ситуация действительно сложилась щекотливая. Я предвидел, что тем самым может быть задета ваша профессиональная гордость.

— О ней, право же, и речи нет!

— Еще как есть, дорогой друг! Прошу вас не считать меня идиотом.