Книга Большая махинация, страница 189 – Балдуин Гроллер

— Ваше сиятельство!

— Неужели вы могли подумать, что я ожидаю какого-то результата от Скрински?! Я счел бы чудовищным оскорблением для вас сначала обратиться к господину Скрински, а затем просить вашего любезного содействия!

— Но ведь вы это сделали?

— Потому что так было нужно! Да, это было бы оскорблением при обычных обстоятельствах. Но сейчас ситуация иная. Дело в том, что обращение в полицию является для меня непреложной обязанностью. Мне необходимо подстраховать себя на случай осложнений. Если предположить самый худший вариант развития событий, то позднее мне могут поставить в вину, что я не обратился за помощью официально, и у меня не найдется оправданий. Вы ведь понимаете, господин Дагоберт!

— Начинаю понимать.

— Сейчас вы поймете меня еще лучше. Полицейское расследование в моем случае вообще ничего не даст по одной простой причине: я твердо решил не предоставлять ключевые улики ни властям, ни кому-либо еще, кроме детектива Дагоберта. Это вас утешит?

— Я и не огорчался, ваше сиятельство.

— У вас были основания для обиды. Но я надеюсь полностью заручиться вашей поддержкой. Итак, с одной стороны, я был обязан уведомить полицию, с другой – крайне не хотел, чтобы они что-то раскопали. В этой дилемме я не мог придумать ничего разумнее, чем вызвать Скрински. Ведь он, надеюсь, вы согласитесь со мной, самый бездарный из всех наших криминалистов.

— О да!

— Кроме того, я так опутал его требованиями об осторожности и абсолютной секретности, так что, обладай он даже гениальностью Дагоберта, он…

— Ваше сиятельство слишком добры!

— …никогда не добьется результата. Видите, уважаемый друг, вы можете быть совершенно спокойны. Ваши расследования никогда не пересекутся. Так могу я рассчитывать на вас?

— К вашим услугам, ваше сиятельство.

— Тысяча благодарностей! Теперь мы можем приступить к делу.

— Судя по тому, что я услышал, осмотр места преступления уже имеет мало смысла. Украденная сумма значительна?

— Значительность есть понятие относительное. Было похищено двести сорок тысяч крон.

— То есть незначительна.

— Вы льстец, но соглашусь с вами, потеря такой суммы для меня не смертельна.

— Полагаю, у вас есть подозрения насчет кого-то конкретного?

— Сегодня утром пропал мой личный секретарь.

— Барон фон Гот? И с сегодняшнего утра у вас новый личный секретарь?

— Именно так.

— Кажется, способный молодой человек, он произвел на меня прекрасное впечатление.

— Обычно меня окружают способные люди, только иногда они бывают… опасными. Видите ли, я имею скверную привычку привязывать людей к себе благодарностью. Ко мне часто обращаются разорившиеся дворяне, промотавшиеся офицеры и прочие потерпевшие жизненный крах личности. Это всегда ставит меня перед дилеммой: либо я помогаю им встать на ноги, либо они пускают себе пулю в лоб. Третьего обычно не дано. Я прихожу на помощь, когда вижу, что спасение еще возможно. Но, увы, обычно недостаточно просто дать им денег. Это проще всего, но и бесполезнее всего. Людей нужно пристроить к делу, иначе вскоре ситуация повторится. Боюсь, господин Дагоберт, эти подробности вас утомляют.

— Прошу продолжать, ваше сиятельство, я внимательно слушаю.

— Я должен объяснить, чтобы вы поняли всю картину. Вот в чем сложность: обычно отчаянное положение – следствие собственных проступков. Как я могу рекомендовать кому-то людей, чьи слабости и прошлые ошибки я очень хорошо знаю? Пусть даже эти ошибки не столь серьезны, чтобы заслуживать смертной казни, хотя за них порой эти люди и приговаривают сами себя к смерти. Давая рекомендации подобным людям, я тем самым ставлю на карту собственное доброе имя. Поэтому мне ничего не остается, кроме как брать их к себе. Таким образом у меня зачастую и подбирается штат сотрудников, увидев которых любой разумный человек только покачал бы головой.