Книга Большая махинация, страница 29 – Балдуин Гроллер

— Нет, не надо.

— Хорошо. Скажу лишь то, что я навел справки в Гамбургско-Американской пароходной компании^[15]. Я знаю номер зарезервированной вами каюты на «Колумбии». Вашего отпуска хватило бы для того, чтобы скрыться.

— Чего вы хотите?

— Пустяк – вашу подпись. Вы передадите мне право распоряжаться счетом вашей «тещи» в Национальном банке. Этой суммы хватит, чтобы покрыть ущерб ABB, и я этим займусь. Вот документ, осталось лишь расписаться.

— Я не подпишу!

— Как знаете, принуждать вас не буду. Я предполагал действовать именно так для вашего же блага. Но теперь, раз вы против, обстоятельства меняются не в вашу пользу. Мной приняты все меры для ареста счета. ABB больше не боится огласки – сам факт поимки вора и возмещенный ущерб перевесят возможный скандал. Итак, что скажете?

Генеральный директор молча поставил свою подпись под документом. Дагоберт выглянул в приемную и передал бумагу ожидавшему там клерку.

— Еще две минутки, – проговорил Дагоберт. – Национальный банк ведь находится совсем рядом, так что давайте подождем. А я за это время успею сказать вам, что такой удачный, без скандалов и лишней публичности исход этого дела станет изящным сюрпризом для нашего господина президента. Этакой невинной радостью, которой он никак не ожидал. Ведь я не сообщал ни ему, ни кому-либо еще о результатах моих расследований. Люблю являться с готовыми решениями. У каждого свои причуды!

Через несколько минут раздался телефонный звонок. Генеральный директор поднес трубку к уху.

— Национальный банк? Не понимаю… «Мавр сделал свое дело…» О чем это? Конец связи!

— Вот и славно! – воскликнул Дагоберт. – Это условный сигнал, что все в порядке. А теперь, господин Рингхофф, вы покидаете пост генерального директора! Позвольте придержать вам дверь. Вы свободны.

Рингхофф взял шляпу, поклонился и навсегда покинул ABB.

Впоследнее время Андреаса Грумбаха, президента Клуба промышленников, донимали частые анонимные письма, которые, впрочем, достигали своей цели лишь в весьма незначительной степени. Благодаря своему богатству, деловому авторитету и положению в обществе Андреас Грумбах принадлежал к числу сильных мира сего, а таких людей письмами не запугаешь. Когда ежедневно получаешь и просматриваешь сотню и более почтовых отправлений, то вырабатывается некоторая толстокожесть. Многие корреспонденты оказались бы сильно разочарованы, увидев, насколько ничтожен оказался эффект, на который они рассчитывали. Ни следа тех эмоций, которые испытывает человек, получающий письмо раз в год, при виде почтальона!

Андреас Грумбах довольно быстро научился узнавать эти письма среди многих: всегда одна и та же своеобразная бумага, один и тот же угловатый почерк. Теперь он неизменно отправлял их в корзину, даже не вскрывая. На этом дело можно было бы считать законченным. Однако появилось обстоятельство, несколько осложняющее ситуацию: подобными же посланиями начали засыпать супругу Грумбаха, а она, в отличие от мужа, не обладала его философской невозмутимостью.

Виолет Грумбах тоже занимала видное положение и дорожила им даже больше, чем ее супруг. Хотя никто в обществе и не думал оспаривать или подрывать оное, в ней постоянно жило чувство неуверенности. Дело в том, что, когда Грумбах женился на ней, она была всего лишь скромной актрисой Виолет Мурланк. И несмотря на то что ее никогда не касались никакие светские сплетни и досужие пересуды, тайный страх, что общество не принимает ее всерьез, продолжал омрачать ее жизнь. Страх совершенно беспочвенный, ведь положение ее супруга было настолько прочным, что гарантировало и ее безупречную репутацию. Но под влиянием отвратительных писем с их язвительным, злобным и откровенно непристойным содержанием страх этот разросся до невероятных размеров. Виолет страдала, часто плакала, стала нервной и боялась показываться на людях. Уговоры не помогали – она никак не могла взять себя в руки.