Онлайн книга «Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи»
|
Создав портреты новой королевы, Битон был удивлен тем, как хорошо они получились. На фотографиях, которые появились в газетах на той неделе, была изображена девушка в драгоценностях и мехах, ее свежая кожа блестела. Эта чистая, сияющая фигура резко контрастировала с оскверненными женскими телами, которые в марте были вынесены из дома десять на Риллингтон-плейс. * * * По просьбе Скотленд-Ярда доктор Кэмпс посетил Риллингтон-плейс со специалистом по газовому хозяйству, чтобы проверить правдивость рассказа Кристи об убийстве Берил Эванс7. Осмотрев газовые трубы, окна и размеры комнат верхнего этажа, инженер пришел к выводу, что «крайне маловероятно, если вообще возможно», чтобы Кристи травил Берил до потери сознания, как описывал: если бы в гостиной была создана столь эффективная газовая камера, чего было практически нельзя добиться, то Кристи бы сам отравился. Кэмпс также сомневался в объяснении Кристи о том, что другие женщины были отравлены газом из трубы на кухне. Наверняка они бы почувствовали запах газа? Наверняка его пары подействовали бы и на Кристи? И все же в трех телах было обнаружено значительное количество угарного газа. С помощью сведений, которые предоставила общественность и семьи жертв, полицейским удалось собрать воедино биографии двух женщин, чьи останки были найдены в саду Кристи. Рут Маргарете Кристина Фюрст родилась в Цюрихе в 1922 году, а в детстве жила в Австрии8. Она была высокой, очень стройной девочкой с крупными руками и ногами, волнистыми черными волосами. Из-за того что она была еврейкой, ей пришлось покинуть школу в городе Бад-Феслау под Веной, когда Гитлер аннексировал Австрию в 1938 году. Ее подруга, которая на момент опроса жила в доме-фургоне на территории графства Беркшир, рассказала сотрудникам полиции, что Рут всегда хотела стать медсестрой. Квакерская организация по делам беженцев помогла Рут бежать в Великобританию в 1939 году, ее родители и двое братьев остались в Австрии. Сначала она жила в районе Голдерс-Грин на севере Лондона. Хозяйка ее дома жаловалась, что ею «очень трудно управлять» и что она «очень любит мужское общество». На работе в отеле на территории Южного Кенсингтона она вела себя более сдержанно: по словам коллеги, она была одинокой девушкой и проводила все свободное время за чтением книг по медицине и сестринскому делу. Тем же летом она поступила в медучилище в городе Уэстгейт-он-Си, графство Кент. Сотрудник училища, отвечавший за нравственное благополучие, запомнил ее как умную и внимательную. Когда в сентябре разразилась война, государственный трибунал зачислил Рут в категорию «враждебных иностранцев». Она могла оставаться на свободе, но должна была регулярно отчитываться перед властями, и ей запрещалось жить вблизи побережья страны. В октябре совет по делам беженцев перевез ее из Уэстгейт-он-Си в дом конгрегационалистского священника в графстве Ланкашир. Жена священника рассказывала, что Рут вела себя в новом доме угрюмо и не желала помогать по хозяйству. «Казалось, она пребывала в душевном тумане и не выглядела счастливой, – замечала хозяйка. – Причина такого поведения, несомненно, крылась в неудачном опыте, который она пережила в своей стране перед началом войны в 1939 году. Похоже, она не заботилась о своем внешнем виде, была грязной и неряшливой». Неудивительно, что Рут чувствовала себя так подавленно: она скучала по дому, боялась за свою семью и была вынуждена отказаться от обучения медицинскому делу. Жена священника организовала для нее обследование у специалиста, который пришел к выводу, что она психически больна. Он рекомендовал ей вернуться в Лондон, где она могла бы находиться под наблюдением совета по делам беженцев. |