Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 79 – Кейт Саммерскейл

Из высоких окон и стеклянного потолка в куполе на этот темный плотный лабиринт падал поток света, зал напоминал искусную деревянную шкатулку с приоткрытой крышкой. «Белые изгибы поднимались вверх, чтобы встретиться с белой стеклянной крышей»⁷, – писала Фрин в своем романе «Прижмись и подгляди»; свет «лился на каждого, словно вода». Джоан Элтон и еще тридцать пять человек, отстоявших в очереди, разместились на галерее рядом с крышей, наблюдая за происходящим внизу.

В 11:00 один из швейцаров трижды стукнул деревянным молоточком, все встали, и через боковую дверь в зал вошли шерифы Лондона, а за ними – судья Финнемор в белом парике из конского волоса и мантии с горностаевой оторочкой⁸. Он сел за судейскую скамью на кожаный стул, стоящий напротив скамьи подсудимых, и положил на кафедру перед собой пару перчаток и кусок черной ткани. Дональд Финнемор был трезвенником, баптистским проповедником и учителем в воскресной школе, ему было шестьдесят четыре года. Его отличительными чертами были подведенные глаза, поджатые губы и торжественная манера поведения.

— Вызывается Джон Реджинальд Халлидей Кристи, – проговорил судебный секретарь.

Кристи провели прямо на скамью подсудимых с лестницы, расположенной внизу. Он стоял в окружении сотрудников тюрьмы Брикстон, пока секретарь судьи опрашивал его, признает ли он себя виновным в убийстве своей жены.

— Я не виновен, – прошептал Кристи.

Судья попросил его повторить заявление.

— Я не виновен, – повторил он, слегка повысив голос.

На Кристи был синий костюм в полоску, который купил ему Гарри. Под пиджаком виднелась бледно-голубая рубашка и синий галстук. В зале вокруг него набилось много шепчущихся и ропщущих людей, а он молча стоял в пределах своего восьмиугольного ограждения шириной 4,8 метра и глубиной 4,3 метра на возвышении. Он продолжал бесстрастно стоять, пока девять мужчин и три женщины заполняли скамью присяжных и давали клятву.

Со скамеек для горожан, в паре метров от скамьи подсудимых, Энтони Беркли Кокс поначалу увидел только лысый затылок Кристи «и пару ушей, одно чуть выше другого; а когда он медленно повернул голову (все его движения были медленными), мелькнул остроконечный нос и лоб, изборожденный морщинами». С мест для прессы Дункан Уэбб видел «холодные непоколебимые глаза» Кристи, настороженные, как у «застывшей змеи».

Ненадолго Кристи перевел свой рептилоидный взгляд на знаменитостей, занимавших скамью для горожан. Фрин не смогла разглядеть его, но Джоанна описала его ей после: у него была «высокая лысая голова, – писала Фрин, – подтянутая, грубая фигура, румяное лицо, глаза за очками злые, взгляд пристальный, язык изредка высовывался между тонкими сухими губами, которые беспрестанно покусывали друг друга». Осматривая сидящих в зале, Кристи встретился взглядом с Теренсом Реттигеном. Драматург почувствовал, как по коже бежит холодок.

Кристи сел, когда королевский адвокат, сэр Лайонел Хилд, поднялся, чтобы открыть дело для обвинения. Хилд, член парламента от консерваторов, которого в 1951 году назначили генеральным прокурором в правительстве Черчилля, изложил доказательства обвинения: ложь, которую Кристи рассказывал соседям и семье Этель после ее смерти в декабре; подмена даты на письме сестре; продажа обручального кольца ювелиру в районе Шепердс-Буш; подделка подписи для получения доступа к ее банковскому счету; признание при аресте. Хилд зачитал часть показаний Кристи, где он признавался в убийстве жены.