Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 78 – Кейт Саммерскейл

Фрин и Джоанна заняли свои места на скамьях для горожан в первом зале, зарезервированные примерно для сорока особых гостей.

— Фрин! – донеслось со стороны тонкого силуэта, который возвышался над ней против света.

— Кто вы? – спросила она, не в силах разобрать черты говорящего.

— Боб, – ответил он.

На край скамьи Фрин сел Роберт Шервуд – ее старый друг, усатый американец под два метра ростом. Он получил «Оскар» за сценарий к фильму «Лучшие годы нашей жизни» и Пулитцеровскую премию за биографию Франклина Д. Рузвельта – он писал речи для президента во время войны.

На этих же скамьях сидели Теренс Реттиген, знаменитый британский драматург, и Маргарет Лейтон, снявшаяся как в фильме Реттигена «Привлекательный мальчик», так и в фильме Хичкока «Под знаком Козерога»⁴. Дерек Кертис-Беннетт, барристер Кристи, организовал места для двух начальников Гарри Проктера из «Пикториал» – Реджа Пэйна (помощника редактора) и Фреда Редмана (редактора новостей). Места получили также два автора криминальных романов: Кристианна Брэнд, чья последняя детективная история разворачивалась в смертоносном прошлогоднем смоге Лондона, и Энтони Беркли Кокс, чей роман «Злой умысел» (Malice Aforethought), написанный под псевдонимом Фрэнсис Айлз, прославился тем, что личность убийцы раскрывалась там в самом начале.

Мужчина, сидевший рядом с Коксом, шепнул ему, что был на всех судебных процессах по убийствам в Олд-Бейли, начиная с дела доктора Криппена, повешенного в 1910 году за убийство своей жены, и считает, что грядущий процесс вряд ли будет самым интересным⁵.

— Тут ничего впечатляющего, понимаете? – сказал он. – Дело не в том, чтобы выяснить, правда ли он это сделал или нет, ведь он признался. Суд просто будет проверять его на вменяемость.

Однако Коксу не терпелось лично увидеть и услышать Кристи – этот сюжет, как и в романе «Злой умысел», был своего рода перевернутой с ног на голову историей убийства, где убийца был известен, но его мотив и способ оставались загадкой. Никто также не мог с уверенностью сказать, убивал ли Кристи Джеральдину Эванс, – за это преступление уже повесили другого человека.

Для Гарри главный интерес этого судебного процесса заключался в том, какой свет он сможет пролить на дело Эванса. Гарри нужно было сравнить показания в суде с теми заметками, которые Кристи тайно писал для него. Он надеялся, что Кристи все же признается в том, что убил и девочку, и Берил, или, по крайней мере, расскажет больше о том, что произошло в ноябре 1949 года. Гарри также надеялся, что заявление защиты о невменяемости подсудимого окажется успешным. В предыдущий четверг присяжные в Олд-Бейли вынесли вердикт «виновен, но невменяем» самозваному душителю Джону Хаскейну, после того как главный врач тюрьмы Брикстон, доктор Мэтисон, дал показания, что у подсудимого мог быть эпилептический припадок, когда он убил Грейс Баррингтон⁶. Мистер Джастис Финнемор, который должен был председательствовать на суде и над Кристи, распорядился поместить Хаскейна в больницу для душевнобольных Бродмур.

Гарри в синем костюме и красном галстуке-бабочкет – вместе с Норманом Рэем из газеты «Новости мира», Дунканом Уэббом из «Пипл» и еще почти сорока криминальными репортерами – втиснулся на места для прессы рядом со скамьей подсудимых. На уровне глаз зал представлял собой крепкую конструкцию из темного дерева: дубовая отделка, дубовые ложи и трибуны, дубовые скамьи, примыкающие к дубовым столам. В глубине зала Кертис-Беннетт и другие адвокаты уже раскладывали свои записи за длинным столом, заваленным бумагами. По левую руку от Гарри располагались приподнятые ложи для присяжных и свидетелей, а справа, за скамьей подсудимых, – скамьи для горожан, на одной из которых сидела Фрин. Судейская скамья находилась прямо перед Гарри. В общей сложности в зале толпилось около двухсот человек.