Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 86 – Кейт Саммерскейл

— Итак, мистер Кристи, – сказал Дерек Кертис-Беннетт. – Кажется, вчера вечером мы добрались до конца истории о миссис Кристи, верно?

Он начал расспрашивать его о Кэтлин Малони, но ответы Кристи были настолько невнятными, что Кертис-Беннетт остановил его и попросил говорить в микрофон, который за ночь установили в свидетельской ложе. Устройство было подключено к громкоговорителям, один из которых находился рядом со стенографисткой, сидящей под свидетельской ложей, а другой – рядом с судебным секретарем под местами судей. Кристи поправил микрофон, продолжая говорить.

— Думаю, я хотел избавиться от нее, выгнать из дома, – проговорил он, теперь уже более разборчиво, – потому что она была уже невыносимой. Она встала и, насколько я помню, схватила металлическую сковороду. Думаю, она хотела ударить меня ею.

Он вернулся к своему первоначальному рассказу о смерти Кэй Малони, а не к тому, который изложил в своих записях для Гарри.

— Вы все время говорите, что «думаете», – заметил Кертис-Беннетт. – Это то, что вы помните сейчас, или то, что вы помнили тогда?

— Все как в тумане, понимаете? – сказал Кристи.

Он вспомнил, что Малони села на стул у двери в кухню.

— Пока она сидела на стуле, я, кажется, задушил ее.

— Чем? – спросил адвокат.

— Думаю, куском шнура, – ответил Кристи.

— Вы взяли кусок шнура из этого кресла? – спросил Кертис Беннетт, указывая на шезлонг, который пристав принес в зал, чтобы показать присяжным.

— Думаю, да, – ответил Кристи.

Большинство доказательств, представленных суду, описывали преступления Кристи с разных сторон: в устных показаниях, рукописных документах, фотографиях, планах, диаграммах. Но этот шезлонг был жестоким, необработанным реликтом убийств, сырым фрагментом дома десять на Риллингтон-плейс. Он создавал в зале суда некоторый временной разрыв, как будто у всех на виду оказался цельный кусок прошлого. У кресла не было крышки; его каркас был скреплен несколькими отрезками веревки, образуя грубое переплетенное сиденье.

«Этот “странный шезлонг”, – писала Фрин, – вместо ткани был обтянут веревками, повязанными поперек самым беспорядочным образом, с узелками то тут то там. Концы бечевки лохмотьями свисали вниз». Для Сесила Битона «жуткий старый шезлонг» стал олицетворением «убожества этих бедных жизней», их «невероятной и ужасающей низости». Кристи, очевидно, затянул одну из этих веревок на шее Кэй Малони.

Кристи не упомянул в суде, но утверждал в своих записях для Гарри, что часто держал в кармане веревку для удушения, когда к нему заглядывали женщины. Это, в конце концов, подразумевало бы преднамеренность преступлений.

Судья вмешался:

— Не хотите ли вы рассказать присяжным, почему вы ее задушили?

— Не думаю, что понимаю причину.

— Был ли у вас какой-нибудь мотив против кого-нибудь из этих женщин, – спросил Кертис-Беннетт, – или против вашей жены?

— Нет, – сказал Кристи, – не было никаких причин. Не было смысла.

Кристи продолжил в том же духе, скупо и бессвязно описывая убийства Риты Нельсон и Гекторины Макленнан. «Я никому не причинял вреда», – утверждал он в один момент. «Должно быть, это сделал я», – в другой. Иногда, словно пытаясь вызвать воспоминания, он на несколько мгновений замирал, поглаживая рукой лоб.

Сесила Битона раздражал Кристи. «Глаза у него яркие, скрытные и болезненные, – писал он, – лоб втянут и полностью изборожден, каждая борозда больше напоминает складку, чем выражает неодобрение, рот тонкий и жестокий, а язык, как у гадюки, постоянно высовывается во время произнесения его тщательно выверенных предложений». По словам Битона, Кристи говорил готовыми фразами «банковского клерка», например: «До этого я ничего не помню». Язык, которым он пользовался, казалось, не имел никакого отношения к тем насильственным действиям, о которых он рассказывал. По словам Битона, длинные паузы между ответами на вопросы были «ужасающе драматичными».