Книга Во имя народа, страница 108 – Чжоу Мэйсэнь

Ша Жуйцзинь, вздохнув, покачал головой:

— Прямо «восьмилетняя война сопротивления»^[46]! Если уже нет чувств, следовало давно развестись…

Лицо Ли Дакана помрачнело:

— Проблема в том, что Оуян Цзин не хотела разводиться, а я, думая о репутации, ее не принуждал, вот так и жили много лет. Сейчас Оуян Цзин, насмотря на мои уговоры, хочет уехать в США к дочери, вынуждая меня «взойти на гору Ляншань»^[47]. Согласно постановлению ЦК, я должен буду покинуть пост, если не разведусь с Оуян Цзин!

Ша Жуйцзинь сказал:

— Хорошо, это я уяснил, если уговоры не помогают, значит, развод через суд.

Ли Дакан уже подготовил иск о разводе, но не думал, что Ша Жуйцзинь первым заведет об этом речь. Он на мгновение оцепенел, протянул обе руки, крепко пожал руку Ша Жуйцзиня и слегка дрожащим, несмотря на все усилия, голосом сказал:

— Спасибо, товарищ Жуйцзинь, спасибо за ваше понимание и поддержку; я как можно быстрее подам иск в суд.

Хоу Лянпин, хорошо знакомый с рабочей резиденцией Гао Юйляна, спустя много лет вновь стоял у его дверей с цветами в руках. Он нажал на кнопку звонка. Маленькая дверца на черной лаковой двери распахнулась. Супруга Гао Юйляна У Хуэйфэн, едва увидев, что это он, обрадовалась и, подначивая, воскликнула:

— Этот умник, пришедший навестить нас, похоже, живет слишком хорошо и не захочет есть тушеное мясо в соевом соусе, приготовленное женой учителя.

Хоу Лянпин, улыбаясь, картинно преподнес цветы У Хуэйфэн и угодливо произнес:

— И как это шиму^[48] умудряется выглядеть так же, как двадцать пять лет назад? Неувядающая роза!

Пока они перешучивались, Гао Юйлян, нацепив очки, высунул седеющую голову из окна кабинета на втором этаже:

— О, детеныш обезьяны приехал, входи, скорее входи, я как раз тебя жду!

Хоу Лянпин вошел в гостиную, Гао Юйлян тоже спустился со второго этажа. Увидав в руках у супруги цветы, он воскликнул, дружески подтрунивая над Хоу Лянпином:

— Ах ты негодник, знаешь, чем вызвать расположение шиму! О, это, часом, не розы из Линьчэна?

Хоу Лянпин ответил:

— Верно, флорист сказал: линьчэнские розы! Учитель очень хорошо разбирается в цветах.

— Ли Дакан когда-то разбил розарий на тысячу му, – пояснил Гао Юйлян, – так что сейчас в общем и целом все продающиеся в Цзинчжоу розы – линьчэнские.

Хоу Лянпин поинтересовался:

— Учитель тоже постоянно покупает шиму цветы?

У Хуэйфэн поставила цветы в вазу:

— Он не покупает! Лянпин, так много лет прошло, а ведь ты мне еще в школе цветы дарил, точно. Тунвэй тоже дарил пару раз.

Гао Юйлян тут же посмеялся над собой:

— Так что, Лянпин, когда вы с Тунвэем приходите, шиму отпускает профессорский тон и отправляется на кухню приготовить вам что-нибудь вкусное. Когда же я предлагаю ей проявить свои умения, она остается к этому равнодушна!

Хоу Лянпин развеселился:

— Правильно! Как можно не дарить цветов и рассчитывать на что-то вкусное! Шиму, я вас поддерживаю!

У Хуэйфэн рассмеялась:

— Лянпин, твоя жена, Чжун Сяоай, позволяет тебе целый день дурачиться и вертеться волчком?

Хоу Лянпин, смеясь, ответил:

— Ну конечно нет! Она человек слишком конкретный. Впрочем, я как-то раз купил ей цветы, а она мало того что не похвалила, еще и укоряла меня. Так и не дождался я утки по-пекински. Она отчитала меня, сказав, что мы уже живем вместе, на кой еще цветы покупать – разве их можно съесть или выпить?