Книга Во имя народа, страница 184 – Чжоу Мэйсэнь

У Цайся согласилась:

— Верно, «Законодательство КНР о браке», кто ж этого не знает? Но что касается меня, то это закон о разводе! Я с момента заключения брака приближалась к разводу, и это – моя столетняя война.

Хоу Лянпин ухватился за нить:

— У Цайся, не уходите от темы, давайте поговорим не о разводе, а о записи! Вы жили с ними по соседству, через стену – каким же образом вы сделали запись? Подбросили им диктофон?

У Цайся махнула рукой:

— Нет-нет, я не агент 007, такие приключения не для меня! Этот старый скряга снял убогую лачугу, комнаты в которой разгорожены деревянными досками, без всякой звукоизоляции. Когда Лю Цинчжу и Сяо Ван разговаривали, я всё слышала! Охо-хо, а как они кричали, когда занимались своими делишками.

Хоу Лянпин одернул ее:

— Эй, нечего говорить про делишки, давайте лучше про Лю Цинчжу и корпорацию «Шаньшуй»!

У Цайся снова вернулась к теме и объяснила, что сама не ожидала услышать от Лю Цинчжу столько секретов корпорации «Шаньшуй»! Она раскрыла перед Лю Цинчжу все карты и заявила, что или он по-хорошему с ней договорится, и тогда она уничтожит записи, или она на него заявит. Лю Цинчжу и глазом не повел, да еще сказал, что начальника Департамента по противодействию коррупции провинции зовут Чэнь Хай, и ей нужно обратиться с заявлением прямо к нему!

У Цайся продолжала:

— Я не могла поверить своим ушам: оказывается, Лю Цинчжу собирает деньги для таких больших чиновников, что любой из них может меня уничтожить! Поэтому я не пошла заявлять на него. Лишь позже я узнала, что Лю Цинчжу в это время сам хотел подать заявление Чэнь Хаю и ждал, когда я «возглавлю наступление»!

Услышав это, Хоу Лянпин всё понял и спросил:

— У Цайся, так можно сказать, что, когда Гао Сяоцинь пришла к вам, вы догадались, что это умышленное убийство, а вовсе не неожиданная смерть от инфаркта миокарда?

У Цайся испугалась:

— Да, я тогда подумала: хорошо, что беда случилась не со мной, а с этим подонком!

Лу Икэ спросила:

— Почему вы не сообщили об этом в полицию?

У Цайся моргнула:

— Ваш вопрос меня удивляет. А почему я должна сообщать в полицию? Я не хотела мстить за Лю Цинчжу! В этом мире самым ненавистным для меня человеком был именно он!

Хоу Лянпин усмехнулся:

— Да, его есть за что ненавидеть. Особенно за то, что его смерть позволила вам заработать два миллиона!

У Цайся тихо вздохнула:

— Именно! К тому же человека убила не я! Теперь я всё рассказала, могу я идти танцевать?

Хоу Лянпин горько улыбнулся:

— Можете, можете! Да, а эти ваши аудиозаписи? Давайте-ка их все сюда!

У Цайся согласилась:

— Нет проблем, я изначально всё это записывала, чтобы использовать при разводе. Теперь мне это уже не нужно. Да и держать их здесь опасно – вполне возможно, что из-за них можно попасть в беду, забирайте-ка всё это побыстрее!

С этими словами она пошла в спальню, повозилась там какое-то время и вынесла пакет с аудиокассетами.

— Берите, всё здесь, однако стоимость кассет вы должны оплатить – сто сорок пять юаней шесть мао, у меня здесь есть товарный чек!

Хоу Лянпин, поколебавшись, вынул из кармана двести юаней и отдал У Цайся:

— Вот, пожалуйста. Сдачи не надо!

Когда они спустились вниз, У Цайся, бодро влилась в команду танцующих тетушек, как будто ничего и не произошло. А Хоу Лянпин и Лу Икэ сели в машину, присланную прокуратурой. Когда машина выехала на площадь микрорайона, Лу Икэ, глядя на танцующую У Цайся, тяжко вздохнула: