Книга Во имя народа, страница 181 – Чжоу Мэйсэнь

Хоу Лянпин, вспомнив о Нефтегазовой корпорации, спросил Чжао Дунлая, не упоминала ли У Цайся о Лю Синьцзяне. Тот подумал и ответил отрицательно. А впрочем, вспомнил он, она что-то говорила об акциях корпорации «Шаньшуй», которыми владеют сын и дочери Чжао Личуня: они каждый год делят доходы от акций, и Лю Цинчжу приходилось выплачивать им дивиденды. По словам У Цайся, Лю Цинчжу проработал в корпорации «Шаньшуй» более десяти лет и примерно столько же времени переводил деньги для высокопоставленных лиц.

Понятно, что эта У Цайся – ключевой пункт. В него упираются два дела – дело по подозрению в убийстве, которое расследует Чжао Дунлай и его отдел, и дело о должностных преступлениях, которое относится к ведению Департамента по противодействию коррупции. Сказанное У Цайся приобрело бы силу полноценного свидетельства при обнаружении единственного отсутствующего доказательства – таинственной приходно-расходной книги. И правда, как-то чуднó получается: У Цайся так много известно о делах ее мужа, но при этом она ничего не знает о приходно-расходной книге. И еще – почему она с самого начала не признавала голос Лю Цинжу на аудиозаписи с телефона? Тоже загадка.

Хоу Лянпину понял – нужно самому встретиться с этой У Цайся, чтобы развязать этот затянутый узел.

У Цайся относилась к той разновидности китайских тетушек, представительниц которой особенно трудно запомнить при встрече. Она была не старая, чуть за пятьдесят, но одевалась совершенно как «тетушка». В своей пестрой одежде она казалась похожей на разноцветный помпон, который дополняла львиная грива взбитых кудрей, окаймлявшая большое белое довольное лицо. Хоу Лянпин и Лу Икэ впервые увидели ее в тот момент, когда она под оглушительную музыку отплясывала на площади. Полицейский вывел ее из толпы нарядных женщин, чем вызвал ее неудовольствие.

— Вы кто? – с подозрением спросила У Цайся.

Лу Икэ предъявила удостоверение:

— Мы из прокуратуры!

Та поняла, что дело серьезное, и тон ее изменился:

— И зачем я понадобилась прокуратуре?

— Нужно прояснить некоторые обстоятельства, – ответила Лу Икэ.

У Цайся вытерла пот со лба:

— Всё, что нужно, я сказала вчера в Департаменте общественной безопасности.

Тогда вмешался Хоу Лянпин:

— Вы не рассказали внятно о приходно-расходной книге.

У Цайся тут же стала отпираться:

— Какая приходно-расходная книга? Я ничего не знаю ни о каких приходно-расходных книгах!

Предвечерняя суета на площади микрорайона – не самая подходящая обстановкой для такого разговора. У Цайся, опасаясь, что ее семейные дела станут достоянием знакомых, сама предложила пройти к ней домой и там всё обсудить. Именно это Хоу Лянпин и хотел сделать, чтобы посмотреть, в каких условиях проживал умерший Лю Цинчжу. Обменявшись взглядами с Лу Икэ, он ответил согласием, и оба в сопровождении У Цайся отправились к ней домой.

У Цайся с Лю Цинчжу проживали в двухкомнатной квартире площадью метров в сорок-пятьдесят. Отделка в квартире давнишняя, мебель тоже сильно устарела. Это вызвало у Хоу Лянпина недоверие: почему финансовый директор корпорации «Шаньшуй», получавший пятьсот-шестьсот тысяч годового оклада, имел такое несоответствующее своему доходу жилье? Приглядевшись, Хоу Лянпин засомневался еще сильнее: повсюду развешаны фотографии У Цайся – от ранней юности до нынешнего времени, и ни одной фотографии Лю Цинчжу, даже свадебных. Похоже, особых чувств между супругами не наблюдалось.