Книга Во имя народа, страница 264 – Чжоу Мэйсэнь

— Скажем, например, секретарь Тянь Гофу. Может он в соответствии с уставом партии и требованиями ЦК осуществлять в отношении вас контроль равного уровня?

Ша Жуйцзинь похлопал Ли Дакана по плечу:

— Твои слова очень остры и очень весомы.

Ли Дакан говорил откровенно и искренне:

— Все едят из одного котла, на самом деле крайне трудно эффективно контролировать руководителей равного уровня. Секретарь Жуйцзинь, в этом мы не можем не отдавать себе отчет!

Ша Жуйцзинь вздохнул:

— Да, да, когда в эти годы возникла проблема коррумпированности первых лиц, очень немногие дисциплинарные комиссии одного уровня доложили о ней по собственной инициативе. Это явление совершенно ненормальное, необходимо что-то менять! Товарищ Дакан, вот моя позиция по этому вопросу: в провинции изменения начнем с меня, в городе на экспериментальной площадке в Цзинчжоу изменения начнем с тебя!

Ли Дакану, похоже, ничего не оставалось, как рассмеяться:

— Хорошо, секретарь Жуйцзинь, с этим делом вы определились!

Ша Жуйцзинь, как будто не заметив принужденности в его тоне, весело потянув за руку этого властного секретаря, сказал:

— Я же знал, что ты примешь! Дакан, твои помыслы широки!

С рассветом Хоу Лянпин встал на пробежку. Вдохновленный и воодушевленный последними событиями, он без остановки, одним махом добежал до берега озера Гуанминху. В ситуации появилась ясность, и сегодня он снова выходит на работу. Это заставило его задуматься об одном дне в своей жизни, когда он только приступал к работе. Утром он встал пораньше, чтобы пробежаться. Конечно, тогда он был молод и, выбегая на улицу, не знал, сколько пробежит! Сегодня, пробыв столько дней в безвыходном положении, он напоминал вырвавшего из клетки тигра.

На берегу Гуанминху строили эстакаду, глубоко вдававшуюся в середину озера. Хоу Лянпин добежал до начала эстакады и остановился в небольшой беседке, пристально вглядываясь вдаль. Над поверхностью озера колыхался туман, сквозь его влажную завесу неясно просматривались окружавшие озеро высотные дома. Стояла зима, старые обнаженные ивы на берегу качались под ветром, их ветви без листьев мягко и по-прежнему грациозно поглаживали поверхность озера. Взошло солнце, солнечный свет осветил весь город. Душа Хоу Лянпина пела…

Сегодня допрашивали Лю Синьцзяня. Когда они с Лу Икэ вошли в допросную, Лю Синьцзянь, сидевший на месте подследственного, свободно и непринужденно отдыхал, прикрыв глаза. Услышав звук шагов, Лю Синьцзянь встрепенулся. Увидав Хоу Лянпина, он будто окаменел, цвет лица стал землисто-бледным, глаза застыли.

Хоу Лянпин, сев за допросный стол, сразу сказал Лю Синьцзяню, что дисциплинарная инспекционная группа ЦК КПК уже прибыла, Чжао Жуйлун и семья Чжао подобны глиняному Бодхисаттве, вброд переходящему реку. Они находятся под угрозой, так что вряд ли речь может идти о помощи другим. Можно из чувства братской солидарности продолжать тащить на себе весь груз, но, как уже сказано, отказ от дачи показаний усугубит вину.

Падение Лю Синьцзяня было предсказуемым. В этот раз он не выдержал и разрыдался так, будто разверзлись хляби небесные! Наплакавшись, он начал откровенно отвечать на вопросы.

Лю Синьцзянь сообщил, что с того момента, как он стал председателем правления провинциальной нефтегазовой корпорации, эта корпорация стала банкоматом семьи Чжао. Чжао Личунь ясно сказал ему, что сделал его боссом, чтобы помочь своему сыну. И полагаться он может лишь на них двоих! Что у него есть два сына: один – это Чжао Жуйлун, другой – Лю Синьцзянь.