Книга Во имя народа, страница 273 – Чжоу Мэйсэнь

Цзи Чанмин и Чжао Дунлай согласились с этим умозаключением. Во время планирования операции Хоу Лянпин вновь выдвинул неожиданный вариант:

— Я думаю так, Дунлай: ты и прокурор Цзи берете на себя личное управление и командование. Я с уголовной полицией на вертолете направлюсь на место склонить Ци Тунвэя к сдаче, без крайней на то необходимости не надо его убивать!

Цзи Чанмин спросил:

— Думаешь, можно убедить его сдаться? Какова вероятность?

Хоу Лянпин, подумав, сказал:

— Процентов тридцать, думаю!

Чжао Дунлай нахмурил брови:

— Ну, так я тебе напомню, что у него в руках снайперская винтовка! Я даю сто процентов, что он не промахнется! Ты считаешь, что тридцатью процентами можно побить сто?

Хоу Лянпин задумчиво сказал:

— Приехав в Гу Инлин, Ци Тунвэй не сможет так просто выстрелить…

Когда Ци Тунвэй вошел на маленький двор семьи учителя Циня, старик как раз готовил обед на кухне. Из-за обратной тяги в трубе из очага валил густой дым, и из глаз угоревшего старика струились слезы. Услышав шум и увидев движение, старик встал и, протирая глаза, перешагнул почерневший и блестящий деревянный порог. Рассмотрев пришедшего, учитель Цинь радостно протянул обе руки, с волнением обнял Ци Тунвэя за плечи:

— Ух ты, командир отряда Ци, какими судьбами? – Увидев в руках Ци Тунвэя снайперскую винтовку, старик поинтересовался: – Что? Выполняете задание? А где другие товарищи?

Ци Тунвэй осторожно прислонил винтовку к глинобитной стене и, вытащив носовой платок, вытер старику слезы:

— Нет никакого задания, специально приехал увидать вас, а заодно схожу в горы поохотиться на зайцев.

Только теперь он обнаружил, что морщины старика стали глубже и узорчатей: увы, резец времени действительно беспощаден. Ци Тунвэй, потянув старика за руку, сказал:

— Давайте-ка я разведу огонь, а вы приготовите еду, я тоже проголодался.

Учитель Цинь преградил ему путь:

— Не нужно, не хватает тяги. Командир Ци, тут полно дыма и угара, подождите во дворе немного или же пока прогуляйтесь. А я поджарю несколько яиц!

Ци Тунвэй пробирался узким деревенским переулком. В глаза сразу бросились приметы запустения: в некоторых дворах обрушились стены, кое-где накренились крыши, почти на всех дверях висели ржавые замки. На пересечении улиц он увидел беззубую старуху, неподвижно сидевшую на камне. Обочины поросли бурьяном – еще один признак заброшенности…

Нахлынули воспоминания о былых делах, сердце защемило… В ту незабываемую ночь он бежал по этому глинобитному переулку, отстреливаясь и ища укрытие, чтобы спастись. Преследуемый наркоторговцами, с тремя огнестрельными ранами, он уже еле держался на ногах, из груди текла кровь, раны оказались тяжелыми. Страшно стало, когда кончились патроны. Сзади неслись крики наркоторговцев: «Не дайте этому менту сбежать, убившему его – премия десять тысяч…» В ту минуту Ци Тунвэй почти потерял надежду. В этой темени даже стен перед собой не видно. Тогда он подумал, что его жизнь и правда приблизилась к концу, на его печальной молодости в этой чужой горной деревушке будет поставлена точка! С дальних гор долетели раскаты грома, однако дождь не пошел, воздух казался жарким и влажным, вызывая у него тяжесть и одышку. Он бежал в давящей духоте, спотыкаясь и не зная, как долго бежит по глинобитному переулку, чувствуя, что больше не выдержит. В какой-то момент он упал, опрокинувшись навзничь.